Стоны смешиваются с всхлипами, но она притягивает меня ближе, не оставляя между нами ни сантиметра пространства. Положив голову на мое плечо, вздрагивает от волн оргазма, а я следую за ней, кончая и сжимая ее в своих руках. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Зарываюсь в ее волосы ладонью. Вдыхаю ее аромат и понимаю, что я влип, как бы сказал Вадим, по самые помидоры. Этой маленькой, хрупкой, рыжеволосой чертовке удалось вытащить из меня то, что я давно похоронил на дне души. Она разбудила то, что я считал ненужным хламом. Оголила каждый мой нерв, пробралась под кожу так что, наверное, уже не вытравить. И прятаться уже бессмысленно от этого. Чувствую, как она вздрагивает от порыва холодного ветра.
– Ты замерзла совсем, – снимаю Ксюшу с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидываю на ее плечи. Обнимаю ее, прижимая к своей груди. Не хочу отпускать. Ломает всего, как наркомана конченого, но отпустить не могу. – Поехали домой. Я не хочу, чтоб ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, стараясь снова внутренне закрыться. Но сегодня это дохлый номер. Она молчит. – Ксюш, скажи что-нибудь…
Поднимает на меня свой взгляд. Я не знаю, что она видит в моих глазах: с какой-то робостью проводит ладонью по моей щеке, целует, едва касаясь губ.
– Поехали… – от одного этого простого слова что-то обрывается внутри, что-то необратимо меняется…
***
Подъезжаем к дому и, припарковав машины, почти одновременно подходим к подъезду. Денис неожиданно берет меня за руку, сжимая мою ладонь. Впервые вот так просто… без подтекстов… Вроде невинный жест, но от него по всему телу расходятся какие-то очень теплые, приятные волны. То, что с другими обыденно, с Лавровым становится чем-то особенным.
Проходим в квартиру, я включаю свет и скидываю с ног туфли.
– Ты остаешься? – спрашиваю, видя, как он разувается.
– А ты бы хотела?
– Денис, если на утро ты снова планируешь включить «режим мудака», то лучше тебе уйти сейчас. Не хочу опять соскребать свое самоуважение с пола.
Денис, молча, скидывает с себя рубашку. Проходит на кухню и включает кофемашину.
– Ты ничего не ответишь?
– Уже ответил. Видишь: разделся, прошел. Чем не ответ? У тебя пожрать что-нибудь есть?
– Лавров!
– Что?
– Какой ты прожорливый! В холодильнике посмотри, там салат оставался.
– А что-нибудь нормальное у тебя есть? А то я не большой любитель еды для кроликов.
– Где-то в морозилке есть пачка пельменей, можешь погрызть.
– Вот даже не удивлен твоему предложению. Ладно, разберусь. Иди в душ, а то своей попой весь капот на машине протерла.
– И кто в этом виноват? – ответом меня, конечно, никто не удостоил, поэтому скинув демонстративно платье, я отправилась в душ.
Выйдя из душа, прохожу на кухню. Лавров уже достал пачку пельменей, поставил кастрюлю с водой на плиту и попивал кофе, смотря в окно. Почувствовав мое приближение, обернулся.
– Забросишь пельмени, пока я тоже схожу ополоснуться?
– Конечно, – ответила, наблюдая как Лавров уже по-хозяйски вытащив из шкафа полотенце, направился в ванную.
Отпивая недопитый Денисом кофе, я проверила воду в кастрюле на соль и дожидалась, пока она закипит. Увидев в кастрюле долгожданные пузырьки, открыла пакет и начала забрасывать пельмени. На самом деле я терпеть не могу их варить. А причина этого в том, что я не умею их забрасывать в кастрюлю так, чтобы не расплескать все и не ошпариться. Поэтому зайдя на кухню после душа, перед Лавровым предстала веселящая его картина: я закидывала пельмени по одной в кастрюлю и после каждого броска отбегала от плиты.
– Ксюш, что ты делаешь? – смеясь, проговорил Денис.
– Пельмени забрасываю.
– Ты это делаешь так, словно ими кормишь крокодилов, живущих в кастрюле, – Денис, уже не сдерживаясь, вовсю хохотал. Ну не умею я их закидывать в кипящую воду. Всегда или обожгусь о кастрюлю, или ошпарюсь. Да, я из тех, кто и картошку жарит, обороняясь от нее крышкой. Лавров, все еще смеясь, забрал у меня пакет пельменей, высыпал их одним махом в кастрюлю и сразу перемешал ложкой.
– Видишь, все просто. С твоими способностями к готовке я вообще удивляюсь, как ты выжила-то в этом страшном мире и с голоду не померла?
– Ну, я не виновата, что они брызгаются, – проговорила я в свое оправдание, вызвав у него еще один приступ смеха.
– Ой, не могу, Нестерова, ты уникальный индивидуум.
– Звучит как оскорбление, – я снова насупилась, подавляя улыбку.
– Нет, считай за комплимент. Можешь их помешивать, пока я трусы натяну? Справишься?
– Справлюсь.
– Ну, мало ли… – проговорил, ухмыляясь, и пошел в комнату.
Смиренно помешиваю пельмени когда Денис возвращается, подходит со спины, обнимает за талию и целует в плечо. Прижимаюсь к его груди, чувствуя попой его эрекцию.
– Блин, Лавров, ты маньяк какой-то.
– Рядом с тобой я в него превращаюсь.
– Это признание?
– Это констатация факта. А вот если бы я сказал, что ревную тебя, то это было бы признанием.
– А ты ревнуешь? – спрашиваю, разворачиваясь к нему лицом.
– А сама как думаешь?
