Эмма каталась по городу. Она не хотела ехать домой, не хотела показываться Клэр, потому что была сильно зла и могла наговорить лишнего, оскорбив не только Миллс, но и подругу. Кровь по шее так и текла, и это совсем не нравилось блондинке. Она через двадцать минут остановила машину у здания полицейского участка. Она не собиралась оставлять эту ситуацию без тщательной мести. Свон прошла освидетельствование. Она не говорила имён, а просто получила нужную ей бумагу об увечьях. Офицер, который её принял, сказал, что у блондинки есть двадцать четыре часа, чтобы дополнить заявление именем и фамилией. В полицейском участке Эмме оказали первую помощь, после того как записали все увечья, и только потом Свон поехала домой. Она не знала, что будет делать с этой бумагой, но знала, что должна была засвидетельствовать то, что Миллс не имела права делать.
Реджина просидела весь вечер в спальне с бутылкой абсента. Она не могла поверить, что Фрэд именно сейчас отступился от неё. Она думала о том, что признала свою вину, извинилась, а он так с ней поступил.
Брюнетка не могла отпустить и другую мысль, о том, что она вцепилась в горло Эмме и не собиралась отпускать. Она очень давно не чувствовала такой боли и обиды, а из-за этого и ярости. Ярость - это то, что она всегда держала в себе, и до этого момента хорошо с этим справлялась. Миллс не могла заснуть, она продолжала сидеть в своём кресле, надеясь, что Фрэд всё же придёт к ней.
Свон же сидел в своём кабинете. Он уже жалел, что так резко говорил с женой. Он хотел подняться и поговорить с ней, убедить, что нужно поговорить с Эммой, что нельзя было поднимать руку ни на неё, ни на кого бы то ни было ещё. Фрэд не сторонник таких разборок, он предпочитал разговаривать, как бы сильно тебя не выводили. Мужчина попросил дворецкого, чтобы он сообщил ему, когда приедет его дочь. Он хотел с ней поговорить и узнать, что произошло, и почему они довели дело до драки.
Эмма приехала домой уже ночью. Она не собиралась ни с кем разговаривать и быстро прошла к себе в комнату.
- Мистер Свон, ваша дочь приехала, - сообщили хозяину дома, и тот сразу решил не откладывать разговор на утро и направился в спальню дочери.
Фрэд постучался в комнату дочери.
- Эми, можно мне войти? - он говорил спокойно, желая остаться нейтральным.
- Да, - Эмма собиралась идти в душ и уже разделась. Но, услышав голос отца, накинула халат.
Свон зашел в комнату дочери и закрыл за собой дверь.
- Эмма, что произошло? Реджина всё рассказала, но я бы хотел услышать и от тебя.
- Она меня подрезала, притёрла мой кар, - Эмма стояла так, чтобы отец не видел ужасных царапин на всю шею, - оскорбила меня, получила то же самое от меня. А потом... - блондинка повернулась, являя взору родителя свою шею.
- Что это? - Фрэд подошел к дочери и приподнял голову за подбородок, -она сказала только про пощечину.
- Сначала была пощечина, а потом она вцепилась мне в горло и стала душить, - пояснила холодным тоном дочь, - кровь мне уже остановили, но она текла, пока не сделали компресс.
- Что произошло? Из-за чего она так сделала? - Свон смотрел на дочь, -что вы друг другу наговорили? И когда ты её толкнула, до или после царапин?
- Что это за вопросы, отец? - Эмма зло взглянула на родителя и отошла от него, - она психованная. Она меня оскорбляла, я её толкнула, потом получила пощечину и кучу новых оскорблений. Я тоже не молчала, и она вцепилась мне в глотку, начиная душить. Её нужно в психушку!
- Значит, ты всё же её толкнула?! - для себя уточнил отец, - Эмма, вы обе виноваты. Вы должны сдерживаться, а не оскорблять и тем более прикладывать руки. Я прошу тебя, не нарывайся больше, не провоцируй. Я знаю, что ты очень хорошо умеешь это делать. С Реджиной мы поговорили, она уже жалеет.
- Зашибись! - вскинула брови блондинка, - твоя психически неуравновешенная жена меня ударила, чуть не задушила, а сдерживаться мне, - прикрикнула Свон и отошла к своей сумке, - она ещё получит. Я была в полиции и засвидетельствовала все увечья.
Фрэд подошел к дочери и взял у неё бумагу, чтобы посмотреть.
- Эмма, не нужно этого делать! Не позорься. У тебя три царапины на шее и поцарапанная моя машина, моей же машиной, - Фрэд удивлялся, как его любимые девочки такое устроили, - завтра я прикажу отремонтировать твой кар.
- Отремонтируешь, куда ты денешься, - рыкнула дочь и вырвала бумагу из рук отца, - но позориться буду не я, а ты и твоя жена, которая применяет рукоприкладство к своей падчерице. Как думаешь, газеты заинтересуются этим?!
- Эми, ты что несёшь? - Фрэд разозлился, - я наорал на неё, потому что сам никогда не трогал тебя пальцем, всегда всё пытался донести словами, но сейчас понимаю, что тебя нужно было пороть. Ты решила вот этими бумажками опозорить меня?!
- Вот, значит, как, да, папочка? - Эмма разозлилась, - выйди из моей комнаты. Я вижу, как тебе дорога твоя жена, что ты готов ей всё простить. Даже то, что она ударила твою дочь и оскорбляла её на всю дорогу. Тебя я позорить не буду, ей в этом смысле повезло, - блондинка убрала бумагу обратно в сумку и отвернулась от отца.
