– Я думаю, что переход в сопутствующее пространство ведет к полной внутримолекулярной перестройке вещества, а может быть, и внутриатомной. Никто не знает, как переносит этот процесс живое существо, но… скорее всего… – Сергей развел руками, – он был уже мертв, когда начал исчезать, делаться прозрачным. А может быть, и еще раньше, когда ты перестал видеть этот чужой мир. – Слово «чужой» Сергей странно выделил.
– Чужой мир? – воскликнул Космонавт. – Значит, ты думаешь, что эти спирали, это и есть?…
– Да, думаю. Белов видел его, и непонятным образом его зрительные ощущения индуцировались в твоем мозгу. А может быть, и не только в твоем? Ты, помнится, говорил, что при эксперименте присутствовали и другие. Они тоже… видели?
– Я не спрашивал… Ты же знаешь. Я говорил, что мы… боялись признаться друг другу в безумии… Глупо, конечно. А потом было поздно.
– Да… Вы, видимо, попали в пояс, где свойства загадочных полей сопутствующего пространства сказывались особенно сильно и Белов воспользовался этим для проверки своей гипотезы. Это поле было настолько мощным, что смогло вызвать резонанс с психодинамическим полем мозга Белова. Резонанс оказался достаточным, чтобы вызвать излучение мозга и действовать на нервные системы окружающих…
– Да, да! По-видимому, так и было!
– Резонанс – страшная штука, – заметил Петти и добавил: – Значит, корона, которую надел Белов, была…
– Да, корона была чем-то вроде связующего звена между двумя мирами… Поэтому-то она и не исчезла вместе с Беловым. Я покажу вам ее, – тихо сказал Космонавт.
– Белов знал, мог предполагать, что не вернется. Но кто на его месте не поступил бы также? Он первый подошел вплотную к грандиозной разгадке… Взаимопроникающие пространства, – задумчиво проговорил физик. – Заманчивая, головокружительная проблема!…
Петти Крикк первым нарушил наступившую тишину:
– Что же было дальше?
– На девятнадцатой неделе, – ответил Космонавт, – мы опять перенесли ощущение дурноты, словно на птерокаре, когда попадешь в воздушную яму. Потом увидели снова черное небо с нормальными звездами. Нормальные созвездия. И Эпсилон Эридана сияла в перекрестье курсового экрана, словно и не сходила оттуда, и уже были видны девять ее планет… – Космонавт помолчал и добавил: – Это было очень странное приключение.
– Вы успели?…
– Да, мы успели! Мы пришли даже раньше, за счет увеличения скорости в зоне перехода, Только не прибыл на Лору астробиолог, которого они ждали.
– Какая жалость, что записи Белова исчезли с ним! Ведь без них дорога, по которой он пошел, для нас сейчас не более чем дорога в никуда.
– Петти, перестань декламировать, – раздраженно сказал Сергей. – «В никуда»! Есть же какой-то выход.
– Какой? – спросил Петти. – Снова лететь на Лору? И надеяться, что опять появятся эти… черные звезды.
– А хотя бы! – вдруг жестко сказал Космонавт.
– Да… Но… – заволновался Крикк. – Это же… нельзя так сразу. И, кроме того, врачи. Я, откровенно говоря, боюсь врачей.
– И я тоже – улыбнулся Космонавт. – Я их очень боюсь.