Мне пришлось каждый день наблюдать, как она мягкой и лениво-кошачьей походкой повсюду неотступно следовала за Максом, куда бы он ни шёл, она не отходила от него ни на шаг. Нам приходилось встречать её утром, во время завтрака; вечером, во время ужина и вообще, куда бы невольно ни был брошен взгляд, Вероника занимала собой всё пространство. Марию, как я заметила, присутствие этой женщины сильно раздражало, она не раз мне высказывалась по этому поводу. Крёстная же молчала, а я, видя, как она странно посматривает на меня, с какой-то надменностью и презрением, при этом замечала, что внимание Макса к ней возрастало каждый раз всё больше, особенно когда мы были вынуждены видеть их вдвоём. Всё это заставило меня отстраниться. Я просто перестала спускаться к завтраку, да и совсем появляться в гостиной, чтобы лишний раз не сталкиваться с Максом и Вероникой. Так как я уже проходила практику в школе в должности учителя, то мне приходилось довольно рано уходить из дома, а по вечерам, когда уходили все ученики, я подолгу засиживалась в классе за проверкой тетрадей с домашним заданием своих учеников. Иногда я даже брала стопки тетрадей с собой домой, не успев их проверить в классе, что говорило о моей большой загруженности в школе. Вот и в этот раз я прихватила с собой очередную стопку тетрадей учеников, решив проверить их на выходных. Сидя за учительским столом, я взглянула в окно и заметила, как начала быстро портиться погода, поднялся сильный ветер, и уже стал накрапывать мелкий дождь, стало темнеть. Я, быстро собравшись, направилась к выходу. Добравшись, наконец, до дома, я смахнула мокрый зонт, остановившись возле порога двери и, закрыв его, стремительно открыла входную дверь. В холле стоял таинственный полумрак, я попыталась проскользнуть в свою комнату, наверх, как тут неожиданно зажёгся свет, я обернулась и увидела перед собой Макса. Неожиданно послышался сильный грохот, распахнулось окно, и неистовый ветер порывами подул с такой силой, что несколько тетрадей моих учеников буквально вырвало у меня из рук, и они рассыпались на пол. Макс бросился закрывать окно, а я, склонившись на корточках, принялась собирать тетради. Он подошёл ко мне и, наклонившись, подобрал последние тетради. Я собралась пойти к себе, поблагодарив его за помощь, но услышала:
– Постой, Кристи, – остановил он меня. – Так… не может больше продолжаться. Ты избегаешь меня?
Я в ответ отрицательно покачала головой, но он продолжал:
– Что происходит? Ты можешь мне объяснить? Я не вижу тебя вот уже несколько дней… Ты не появляешься ни в гостиной, ни в библиотеке, тебя нет нигде.
Я всё ещё молчала.
– Ясно, именно поэтому, как видишь, мне пришлось прибегнуть к одной известной притче «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет сам идёт к горе».
– Извини, но на меня в последнее время навалилось много работы, и я должна всё успеть, – сказала я.
– Судя по школьным тетрадкам, мы сейчас учительствуем в школе? – сказал он. Я в ответ кивнула головой. – Кристи, ты действительно настолько загружена работой или пытаешься таким образом уйти от самой себя?
Я недоумённо посмотрела на него. Его тёмно-синие глаза неотрывно сейчас смотрели на меня и, казалось, крепко вцепились, словно пытаясь вынести всю душу наружу и окончательно разобраться в ней.
– Так вот, – продолжал он. – В первом случае я не позволю тебе перетруждать себя. Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в том, что ты истязаешь себя.
– Это не так, – ответила я.
Макс продолжал:
– Но ты же и думать о том не смеешь, Кристи, что, истязая себя, ты истязаешь и меня!
Его последние слова окончательно привели меня в полную растерянность.
– Так вот, я хочу знать, долго ты ещё будешь мучиться и мучить меня?
– Что? – переспросила я, бросив на него взгляд, полный непонимания.
– Убегать утром, когда ещё все спят и приходить за полночь, когда уже никого невозможно увидеть, и так каждый раз: изо дня в день, из ночи в ночь… Не доедать, не досыпать… Лишь бы бежать… от самой себя? – уже лихорадочно и громко твердил он.
– Достаточно! – остановила я его, казалось, ещё немного, и я не выдержу этого накала, потому как чувствовала, насколько точно и глубоко он всё видит и ощущает. Сейчас мне казалось, будто его око сидит глубоко во мне и следит за каждым моим жизненным шагом.
– Чего ты хочешь? – взяв себя в руки, спокойно произнесла я.
– Только одного, Кристи. Чтобы ты жила полной и свободной жизнью и чтобы ни в чём себя не ущемляла и спокойно, не крадучись, передвигалась по дому и как прежде, могла быть жизнерадостной и доброй девочкой, какой ты и являешься. Да вообще, чёрт возьми, Кристи. Тебе не нужно настолько загружать себя работой. Ведь для этого есть я. Неужели ты сомневаешься в том, что я смогу прокормить и обеспечить тебя на всю жизнь?
Я покачала головой.
– Я не собираюсь сидеть ни на чьей шее. Слава Богу, я здорова, мои ноги и руки целы, и я нахожусь в полном здравии и в том состоянии, когда сама способна позаботиться о себе и прокормить себя, тем более заработать себе на кусок хлеба!
Он вдруг усмехнулся, услышав мои последние слова.
