Так как меня ждали в начальной школе в местности С… только через месяц, мне пояснили, что именно в этот срок учительница с прежнего места уходит на заслуженный отдых, поэтому у меня ещё было время собраться и сообщить о своём решении крёстной и всем остальным родственникам. Я стала понемногу складывать свои вещи, достав из шкафа свой старый придорожный чемодан, честно говоря, не думала, что он когда-нибудь мне понадобится.
Мысль о том, что мне скоро предстоит переезд, захватила меня на какое-то время целиком и полностью. Иногда я даже рисовала себе мысленно картину, как учительствую далеко отсюда, как учу читать и писать маленьких детей…
Спустившись однажды в холл, я случайно столкнулась с Марией. Увидев меня, она тяжело развела руками.
– Как же так, вы, кажется, совсем забыли про нас. Хозяин уже не раз спрашивал у меня о вас, и хозяйка обеспокоена тем, что с вами происходит. Одна только эта… – она недовольно сморщила лицо, как я поняла, речь шла о Веронике, – всем довольна и ничто её не заботит…
– Хорошо, Мария, я исправлюсь, – уже улыбнувшись ей, сказала я, подумав про себя, что очень скоро мне придётся расстаться с этой доброй милой женщиной, которую я знала с детства и которая, как я заметила, относилась ко мне всегда с особой заботой и вниманием, и расстаться, думаю, придётся навсегда!
Этим же вечером я спустилась к ужину, что в последнее время делала крайне редко. Но на этот раз я пообещала это Марии. К тому же было уже всё решено в моей жизни, и мне оставалось отдаться в руки своей судьбы. Единственной на этот момент твердой светлой мыслью было: «Я буду учителем и всю себя без остатка посвящу маленьким детям, точно так же, как когда-то посвятила себя им моя мама».
За ужином крестная, увидев меня, очень обрадовалась и начала подробно расспрашивать меня о том, как обстоят мои дела в колледже и всё ли у меня успешно, как, впрочем, она и делала всегда. К ней снова присоединилась Мария, подавая на стол, она в солидарности с крёстной интересовалась моими успехами на практике в школе.
Я решила пока ничего не говорить им о том, что скоро уеду, потому как у меня был ещё целый месяц. Вероника в то время, равнодушно сложив ногу на ногу и нервно ими болтая, думала о чём-то своём. Вот только Макс, как мне показалось, всё время за ужином как-то странно смотрел на меня. Возможно, он заметил какую-то непонятную ему перемену, произошедшую во мне за последнее время.
…После ужина Макс, выходя из-за стола, вдруг обратившись ко мне, сказал:
– Кристи, зайди, пожалуйста, в библиотеку. Мне нужно поговорить с тобой. Да, и… прошу, нас не беспокоить, – обратившись уже ко всем остальным, сказал он. Но тут Вероника, молчавшая весь вечер, вдруг заёрзала на стуле и, беспокойно посмотрев на Макса, наклонилась к нему и, демонстративно беря его за руку, сказала:
– Макс, но я хотела…
Он высвободил свою руку и жёстко сказал:
– Разве я неясно выразился, Вероника?
Его тон заставил её подчиниться, и она, молча выйдя из-за стола, направилась к себе, при этом бросив в мою сторону ядовитый и злобный взгляд.
«Итак, мне предстояло спуститься в библиотеку для разговора с Максом», – размышляла сейчас я, сидя за столом в своей комнате, склонившись над настольной лампой.
Разговор будет не из лёгких, по крайней мере, для меня. Я догадывалась о том, что может мне сообщить сейчас Макс. Но внутри я уже, казалось, настолько смирилась со всем, что понимала: всё равно ничего не могу изменить. Я была просто бессильна что-либо сделать, и теперь мне оставалось только одно: собраться с силой духа и стойко выслушать всё то, что он сейчас мне скажет, а затем молча уйти. Я всё ещё не решалась встать и какое-то время колебалась, но всё-таки заставила себя подняться и направиться в библиотеку.
Когда я вошла туда, то увидела, что Макс стоит возле окна, глубоко погрузившись в свои мысли. Напротив меня горел камин, яркие языки пламени которого всё сильнее охватывали лёгкой дымкой потрескивающие дрова, освещая часть комнаты, где сейчас находилась я.
– Присядь, Кристи, – сказал Макс, указав мне рукой на кресло, находившееся напротив окна и камина. Я молча выполнила его просьбу. Так как кресло находилось рядом с камином, я невольно протянула к нему руки и попыталась согреть свои холодные пальцы. Пока я шла сюда, у меня внутри всё холодело, какая-то непонятная мне дрожь охватывала меня ежеминутно с головы до ног.
– Итак, что на этот раз? – тяжело вздохнув, сказал он, отвлекая меня от моих неприятных ощущений. Я недоумённо посмотрела на него. В эту минуту наши взгляды встретились.
– Что случилось такого, что ты снова перестала появляться… Лишая нас возможности хоть иногда видеть тебя, – с иронией в голосе произнёс он. Я молчала.
– Может, ты объяснишь мне наконец, что происходит? – начиная выходить из себя, сказал он. Я не знала, что ответить, вернее с чего начать. Чувствуя, по-видимому, моё замешательство, он вдруг сказал:
