Перед моими глазами снова, как ветер, быстро проносились поезда. Я стояла на вокзале, встревоженная и в полной растерянности. Найдя укромный уголок внутри помещения, где, к счастью, оказалось не так много людей, я, тяжело опустившись на сиденье, начала лихорадочно думать о том, что мне делать на этот раз и куда ехать. Заметив сидевшую рядом со мной маленькую худенькую сморщенную старушку в больших светлых очках, сквозь которые она внимательно вычитывала какие-то слова из объявлений, я встрепенулась. Меня вдруг осенила мысль, нужно купить газету с объявлениями, возможно, что-нибудь там натолкнёт меня на определённые мысли, и я тут же поспешила к киоску. Вернувшись, я присела на прежнее место и начала просматривать объявления о работе и жилье. Только на этот раз я всё искала в ещё более глубинной и далёкой местности, чтобы меня никто больше не нашёл. Наконец, вскоре, как мне показалось, мне удалось найти что-то подходящее. Объявление гласило о том, что в К… крае в селе Б… требуется учительница в начальную школу, ниже указывался номер телефона, по которому можно было позвонить и выяснить всю интересующую информацию, а также адрес и место нахождения школы. Я тут же направилась к телефону. К моему глубокому облегчению, мне даже показалось в тот момент, что сами силы небесные помогают мне… Им действительно была нужна учительница, причём на этот раз ей предоставлялось жильё, и это был последний факт, который окончательно утвердил меня в мысли, что я должна поехать именно туда. Я поспешила к кассе, в которой, к счастью, не было сейчас народа, и через три с половиной часа я уже была в пути…
Направляясь вдоль просёлочной дороги, я всматривалась в открывшуюся перед моим взглядом, глубоко утопающую в растительности долину.
Передо мной открылся вид на множество небольших домиков, словно змейкой, рассеянных повсюду. По краям местности мелькали сосны и пихты. От лёгкого дуновения ветра воздух казался особенно глубоко насыщенным и чистым.
Добравшись до первого дома, что находился на самом отшибе проселочной дороги, я, подойдя к нему, подумала, что мне следует постучаться в дверь и спросить, как добраться до начальной школы в местности Б.., и в правильном ли направлении я иду. Но моё внимание насторожило одно обстоятельство: окна дома были грубо и небрежно заколочены старыми облупившимися досками, сквозь них просматривались покрытые паутиной и пылью окна, там виднелись старые серые занавески, полностью закрывавшие окна изнутри, так, что снаружи дома невозможно было просмотреть, что происходит внутри. В попытке найти хоть какие-то признаки жизни в этом доме, я ещё раз окинула его внимательным взглядом. Дом представлял собой довольно мрачное зрелище. Чёрные смоляные брёвна, заколоченные со всех сторон окна, казалось, он несёт в себе тяжёлый отпечаток безжизненности и даже пугающей таинственности, об этом я сделала вывод, когда неожиданно увидела, что на крыше дома из высокой дымоходной трубы клубится дым. Всё говорило о том, что в доме кто-то есть, несмотря на его видимую безжизненность. Я снова подошла к двери дома и, постучав железным кольцом в виде ручки, спросила:
– Есть здесь кто-нибудь? Пожалуйста, откройте.
Но мои усилия не увенчались никаким успехом. В ответ стояла мёртвая тишина, никто не откликнулся на мой голос и призыв. Постояв так ещё немного, я, и без того уставшая от длительного пути и невыносимой жары, солнце как раз сейчас находилось в самом разгаре, был полдень, повернулась к долине и направилась прочь по той же просёлочной дороге в сторону селения.
Прошло две недели. За это время я успела поселиться и устроиться в начальную школу учителем в местности Б…, замечу, что моё первое впечатление от школы было иным, не тем, что сформировалось впоследствии. Здание школы показалось мне очень старинным, так как при входе над парадной дверью школы была выгравирована надпись «Тысяча девятьсот тринадцатый год», то есть зданию было больше века. Мелкие, углубившиеся в стены, как изваяние, красные кирпичи и узкие длинные полутёмные коридоры с немного покосившимися дверями, придавали школе окончательно ветхий вид. Школьные парты и вся методическая литература были потрёпаны так, что порой приходилось подолгу сидеть над дряхлыми книгами. В них нередко отсутствовали или были исписаны учениками до не узнаваемости страницы, что мешало разобраться в тексте и ознакомиться с учебным материалом.
У меня был набран класс первоклассников из двадцати трёх детей. Озорные, иногда насмешливые, но с невероятным любопытством в глазах, они производили на меня странное волнительное впечатление. Засиживаясь допоздна, я занималась с несколькими детьми, отстающими по программе. Мы прописывали с ними буквы, цифры и упражнялись в чтении и счёте.
