Григурко развернул меню и подозвал официанта. Вскоре на столиках перед гостями появились новые стаканы.
– Мы уезжаем через два дня, – сказал Бочкарев, обращаясь к Дронго, – и было бы здорово, если вы смогли бы найти отравителя за это время. Я бы улетел отсюда в гораздо лучшем настроении.
– Вы считаете, что расследование преступления можно приурочить к определенной дате? – иронично уточнил Дронго.
– Я думаю, что можно вычислить этого типа, – убежденно произнес Бочкарев. – У вас все козыри на руках. Чаржов и Скульский уже провели доскональное расследование, опросив всех членов команды. Вам остается только вычислить, кто именно это мог сделать. Главное, что нет неизвестных подозреваемых, все они здесь, вместе с нами. Есть из кого выбирать.
– Для этого нужно уяснить хотя бы причины подобных действий, – заметил Дронго. – Если мы поймем причины, то истинного виновника можно легко выявить.
– Причины как раз понятные, – возразил Бочкарев. – Тот, кто это сделал, сознательно хотел нашего проигрыша в обоих случаях, что и произошло. Убрать основного вратаря в таких важных матчах – значит серьезно ослабить команду. Тут все ясно…
– Я не об этих. Понятно, что Епифанцева травили именно для того, чтобы ваша команда проиграла. Но почему отравитель хотел проигрыша вашей команды? Я говорю об этом, вернее, о побудительных мотивах поступков отравителя.
– Деньги, зависть, недоброжелатели, конкуренты – сколько угодно может быть побудительных мотивов, – недовольно пробурчал Бочкарев.
Они говорили по-русски, а Феликс Олегов переводил их слова Веземану. Тот согласно кивал и, в какой-то момент не выдержав, вмешался в разговор:
– Я до сих пор не верю, что в нашей команде могут быть такие люди. Спортсменам трудно лицемерить, двойственность их поведения будет сразу видна на поле.
Он нервничал и поэтому произнес фразу по-английски, а Феликс перевел ее на русский.
– Тогда кто еще мог это сделать? – нахмурившись, поинтересовался Бочкарев. – Я сам? Или Михаил Арташесович? – показал он на Бабаяна. – Или, может, наш пресс-секретарь Феликс? Кто еще там бывает? Наш врач Эмик или сам Денис Петрович?
– Я еще не отравил ни одного человека в своей жизни, – обиделся Григурко. – Я повар, а не отравитель.
– Вот именно. Я не хотел вас обидеть, Денис Петрович, – примирительно заметил Бочкарев, – просто хочу объяснить нашему тренеру, что подозревать нужно всех, а сделал эту пакость один из тех, в кого он так безоговорочно верит.
Он хотел еще что-то добавить, но увидел идущую по просторному холлу жену и, пробормотав какое-то проклятье, быстро поднялся. За ним поднялись и все остальные. Громко стуча каблуками, Эмилия Максимовна подошла к ним. Ей было около сорока, и, несмотря на явные усилия пластических хирургов, она выглядела немного старше своих лет. Подтяжка лица, подправленный нос, немного увеличенные губы – все эти детали можно было заметить при внимательном взгляде. Она даже нарастила себе грудь, но это было уже не столь заметно. Одетая в светло-желтое платье от известного английского модельера, Эмилия Максимовна надела обувь на высоких каблуках, которая зрительно сильно увеличивала ее рост. На руках часы, усыпанные бриллиантами, светлые волосы собраны в один большой узел. Она подошла вплотную к мужу и, ни с кем не здороваясь, нервно спросила:
– Я не совсем понимаю, что здесь происходит, Бочкарев?
– Мы просто решили немного посидеть в баре, – пробормотал президент клуба.
– Ты забыл, что тебе вообще нельзя пить? Твои последние анализы… – продолжала возмущаться она.
– Хватит, – перебил ее супруг, – мы ничего себе не позволяли. Просто решили немного посидеть. А ты уже выздоровела? У тебя была мигрень?
– Я приняла таблетку. Позвала нашего врача, и Эмик выдал мне таблетку от мигрени. Немного пришла в себя и решила поискать, где именно ты задержался.
– Нам надо было поговорить с новым экспертом, которого рекомендовал герр Веземан, – показал на Дронго Бочкарев. – Он считается лучшим экспертом по раскрытию любых преступлений и завтра утром начнет свое расследование.
Эмилия Максимовна наконец соизволила повернуть голову и посмотрела на Дронго.
– Это он новый эксперт? – спросила она у мужа.
– Он понимает русский язык, – предостерег ее Бочкарев.
– Вы говорите по-русски? – удивилась Эмилия Максимовна, бросив на Дронго внимательный взгляд. Она успела оценить обувь, часы и ремень незнакомца. Обувь и ремень были от известной швейцарской фирмы, он носил их много лет. Часы – от не менее известной часовой фирмы, знаменитой на весь мир. И, наконец, она уловила запах его парфюма. Весь этот набор ей, видимо, понравился.
– Вы говорите по-русски? – уточнила она.
– Да.
– Как вас зовут?
– Меня обычно называют Дронго.
– Странное имя. Вы из Югославии или Албании? Я думала, что вы скорее итальянец.
– Это не имя, а кличка. Меня уже давно так называют, – пояснил он.
– Ясно. – Эмилия Максимовна снова взглянула на мужа. – Может, ты проводишь меня на нашу виллу? Или мне возвращаться пешком?
