Многие из городских кумушек пытались выведать секрет тех колбасок, но маменька всегда отшучивалась, отнекивалась и не раскрывала, что именно она добавляет. Наверное, только я знал, что на вкус колбасок влияла щепотка перетертого кадыша лесного. От него колбаски слегка искрились, если смотреть на них особым взглядом. Правда, люди этих искорок не видели, а я, когда всматривался внимательно, всегда замечал огоньки.
В общем, колбаски маменькины были почти так же знамениты, как рыба из Мендалья. Вот и саму рыбу охранники с возницами сожрали в первую очередь на привале. Правда, сиротам тоже выделили долю, кинув в корзину объедки и всё, что не привлекло их внимания. В основном остались пирожки и сало простого соления. Мне ни одного пирожка не удалось урвать — все съели. А потом еще и посмеялись надо мной.
Обиду на сирот я не затаил, лишь вздохнул и молча собрал распотрошенные вещи — коробочки, полотенца и баночку из-под меда. Мед мужчины вылизали подчистую, но на баночку никто не позарился. Я забрал её и положил в мешок с вещами, в котором охранники тоже покопались, но вещей там почти не было. Батюшка решил, что не стоит тащить с собой лишнее барахло. Он написал письмо племяннику дядьки Митро, обещая передать деньги.
— Пусть купит тебе новые вещи, когда из Холмогорья в столицу поедете, — сказал он. — Чтобы ты в школе появился не как сынок купца, а как кто-то чуток повыше рангом, в новом «столичном» наряде. — Одежку пусть справную берет, не жалеет денег. — Диктовал батюшка письмо для Ивина.
Гувернантка мне «поставила руку», и почерк был такой замечательный, что я переписал многие документы батюшки и красиво разложил по папочкам. Письмо же для Ивина запаковал в маленький мешочек и повесил на шею. Это была такая захоронка от чужих взглядов. Кроме того, у меня имелся секретный поясок, который матушка сшила, положив в него немного денег — медяшки и пару монет серебра на всякий случай, если в дороге понадобятся.
Больше никаких ценных вещей с собой не было. Охранник, перетряхивающий мои вещи, небрежно откинул писчие принадлежности, пузырек с чернилами и пенал с перьями, бросив их обратно в мешок. Пара полотенец, мыло и расческа также не привлекли его внимания. Наверное, сироты и хотели бы что-то припрятать, но это было бы откровенным воровством.
Зато по поводу еды никто не стеснялся. Охрана до вечера грызла карамель под завистливыми взглядами пацанов из повозок. Маменька, зная, что мне предстоит долгий путь, дала сладостей с запасом. Надеялась, что хватит на весь путь до столицы. Не хватило…
Не скажу, что это меня сильно расстроило. Куплю себе чего-нибудь сладкого в Холмогорье или в столице до того, как попаду в школу. Западная застава, конечно, не рядом со столицей, но туда мы перейдем через самый настоящий портал! Я когда об этом услышал, чуть не задохнулся от восторга. Потому в поездке я был поглощен мыслями о предстоящем проходе через магический портал. Всё остальное казалось неважным. Что мне тут эта проза жизни с мелкими неприятностями.
До столичного портала, конечно, ехать было и ехать. Пять дней с сиротами до Холмогорья, потом ещё столько же до столицы. Долго, но стоит того. Поэтому батюшка не поехал меня сопровождать. Ему б пришлось оставить лавку на месяц, а это уже было расточительством.
Занятый мыслями о батюшке, учебе и магическом портале, я не заметил, как мы добрались до какого-то поселения, где встали на постой. Хозяин явно не первый год принимал такие обозы.
— Пацанва, углы мне не зассыте, в туалет ходите по назначению. Увижу, кто мочится в другом месте, отведаете плети. Ночевать будете на сеновале, ясно? Кто лестницу вниз сбросит — тому тоже не поздоровится, — сказал хозяин, строго оглядывая нас.
Зря он про лестницу сказал. До того момента мальчишкам такая идея и в голову не приходила. Но как только он произнёс эти слова, пацаны начали толкать друг друга локтями, переглядываться, а некоторые ещё и на меня поглядывали. Ну точно, затеяли какую-то проказу. Хм… У меня же два старших брата, я хорошо знаю такие взгляды и сразу начинаю думать, как избежать подставы.
Сообразив, что лучше совсем избежать ночёвки на сеновале, я заявил старшему охраннику, что буду спать в повозке. Как ни крути, а меня не как сироту к ним прикрепили. Батюшка ведь не зря всю поездку оплатил.
— Ну, если так, — пожал плечами мужчина, — тогда иди в повозку.
Радостный, я побежал к своему месту ночёвки. На восьмерых пацанов места не так много, а для одного — просто императорское ложе. И сено точно такое же, как и в том месте, куда мальчишек спать определили.
Единственное, что я забыл на радостях, так это про ужин. Поездка оказалась настолько утомительной, что я уснул моментально и проснулся только перед рассветом, ощущая утреннюю прохладу и голод. Желудок, который получил сытный завтрак сутки назад, напомнил о себе, ведь пищи он с тех пор не видел. Вернее, я видел, как она исчезла в животах охранников, а мне осталась лишь пустая корзина, пропахшая ароматом копченостей.