Вскоре возвращается фотограф, и фокус внимания смещается. Свадебные катания мы традиционно совмещаем со съемкой, после чего у нас остается пара часов до ресторана, чтобы перевести дух. Все это время мы с Мишей просто смотрим фильм, почти не разговаривая друг с другом. День оказался таким насыщенным, что даже не хочется ничего обсуждать.
В ресторан мы приезжаем вовремя. Родители, как и положено, встречают нас хлебом и солью, и по старинной традиции нам с Мишей приходится кусать каравай. Разумеется, выигрывает мой муж. Мама и свекровь произносят добрые слова со слезами на глазах, после чего нас приглашают в ресторан.
Организация нашего торжества оказывается на высшем уровне. Я довольна всем без исключения. Блюда, программа, гости, я в центре внимания — чувствую себя принцессой. В какой-то момент Миша оставляет меня одну и уходит в туалет, но ни через пятнадцать и даже ни через двадцать минут он не возвращается.
Я встаю со своего места и иду на поиски. Ведущий намекает на то, что жениха украли, но я чувствую — это не розыгрыш.
Я прохожу мимо уборных, в которых никого нет, но не разворачиваюсь, чтобы вернуться, а двигаюсь дальше, к следующей двери, где висит табличка «служебное помещение». Там пусто. Я двигаюсь к черному входу и вижу еще одну неприметную дверь. Дергаю за ручку — не заперто. И там кто-то есть.
— Я так устала держать это в себе, милый, — меня передергивает от звука до боли знакомого голоса.
Я приоткрываю дверь и застываю. Ноги прирастают к полу, а в пальцах чувствуется сильное покалывание. В тесном помещении находятся два человека — мой муж и моя лучшая подруга. И они целуются.
Я машинально отшатываюсь от двери, не веря своим глазам. Этого просто не может быть. Мы с Ларисой дружим со школы, не считая перерыва в несколько лет, когда я училась за границей. Но и тогда мы поддерживали связь, пусть и нечасто. А теперь она будучи подружкой невесты вонзает мне нож в спину и проворачивает пару раз.
Невыносимо больно. До дрожи в коленях, до головокружения, до звона в ушах. Я чувствую, как сердце в груди сворачивается в тугой узел. Его будто растоптали, хотя нет — раскромсали на мелкие кусочки без возможности восстановления. Я впиваюсь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то заглушить невыносимую душевную боль физической, но все попытки тщетны.
Бежать. Это единственное, что я могу сделать. Мне нужно прийти в себя. В таком состоянии я и двух слов произнести не смогу, не говоря уже о том, чтобы высказать все, что я думаю об этих «голубках». Поразительно, насколько люди бывают лживыми и лицемерными.
Подобрав подол своего платья я быстрым шагом ухожу подальше от злополучного помещения. Сама не замечаю, как слезинки одна за другой покрывают мои щеки и образуют пелену в глазах. Не могу больше сдерживаться — хочу рыдать, кричать, бить ногами и руками все, что попадется в этот миг. Да как он мог так поступить со мной?
Реву. Громко. От отчаяния и обиды. От боли предательства. Мне плевать на макияж, над которым колдовали не меньше полутора часов, сейчас я хочу просто выплеснуть эти разрушающие эмоции.
Меня отрезвляет холод в тот момент, когда я переступаю порог ресторана и оказываюсь на улице. От морозного воздуха становится лучше. Ощущение сравнимо с холодной водой, ведро с которой перевернули мне на голову.
Быстро спускаюсь по ступенькам и, не оглядываясь, бегу за здание ресторана. Свернув за угол, даю себе пару секунд отдышаться и снова прибавляю шаг. Сотрясаясь в рыданиях, я не сразу замечаю, как меня кто-то останавливает и прижимает к себе, поглаживая по спине.
— Все будет хорошо, — шепчет ласковый женский голос.
К своему же собственному удивлению, я быстро успокаиваюсь. Смахиваю очередную порцию выступающих слез и поднимаю глаза на Маргариту, нашего фотографа.
— Он изменял мне с Ларой, — четко, почти по слогам произношу я.
— Ты уверена? — девушка выглядит не просто удивленной, эта новость ее шокирует. Еще бы, все это время Королев отлично играл в любовь со мной. Верили абсолютно все.
— Они целовались за рестораном, в подсобке, вернее, — выплевываю я, кривя лицо в отвращении.
— Ты дала им возможность объясниться? — Марго пытается быть рассудительной, но из песни, как говорится, слов не выкинешь. — Целоваться не значит изменять.
— Нет, они меня даже не видели, — ком снова подкатывает к горлу. — Мы с Ларой дружим уже лет семнадцать, с самого детства. Как она могла, Марго?!
Я даже не знаю, на кого злюсь сильнее и кого бы никогда не хотела видеть в дальнейшем в своей жизни.
— Тебе нужна холодная голова. Сбегать с собственной свадьбы — не самое верное решение, Инга, — она касается моей щеки. — Сама это понимаешь?
— Да, но я не выдержу, — прикрываю глаза, делая глубокий вдох. — Целоваться и улыбаться, как будто ничего не произошло, — это просто невозможно.
— Скажи, что тебе плохо стало, переволновалась. Поднимитесь в номер и всё спокойно обсудите, — предлагает Марго.
— Ты права, — соглашаюсь. На эмоциях не находится даже самое просто решение — конечно, нужно поговорить. И желательно с каждым из них. — Как я выгляжу?
