– Вкусно. – Я встаю со своего места и убираю тарелку в раковину. – Я не очень люблю кашу, но эта мне понравилась.
– Вкусы меняются, когда происходит гормональная перестройка, – улыбается мама. – Так что не удивляйся. Родишь, и все, возможно, вернется на круги своя.
– Угу, – мычу я, не желая продолжать эту тему.
– По-прежнему молчишь? – осторожно спрашивает она.
– Ты каждый день спрашиваешь меня об этом, – нервно бросаю я и уже более спокойно продолжаю: – Мам, если что-то изменится, и я расскажу ему раньше, чем планирую сейчас, то ты непременно узнаешь об этом.
– Извини, Инга, – говорит мама, выходя из кухни.
Я возвращаюсь в спальню и вдруг вспоминаю о том, что я до сих пор не забрала из больницы выписку. Набираю номер доктора в надежде, что в выходной день она ответит мне.
– Елена Андреевна, доброе утро! Это Инга Полянская, – быстро говорю я. – Извините, что в выходной день.
– Добрый день! А я все жду, когда же вы мне позвоните, – в ее голосе проскальзывают недовольные нотки. – Как самочувствие?
– Все хорошо, благодарю, – отвечаю. – Я бы хотела забрать выписку. На следующей неделе пойду к врачу.
– Я сегодня дежурю. Можете подъехать в любое время, но лучше в первой половине дня.
– Хорошо, я скоро буду.
Через час мы с мамой входим в двери больницы. Она остается внизу, а я поднимаюсь в ординаторскую. Врач передает мне выписку, расспрашивает о самочувствии и спустя несколько минут отпускает.
– Инга, не затягивайте с визитом к гинекологу, – строго говорит она. – Чем раньше вы это сделаете, тем спокойнее вам будет.
– Да, спасибо. Я уже написала врачу, у которого наблюдалась до беременности. – Быстро проверяю сообщения, нахожу нужное, а затем убираю мобильный в сумочку. – Она найдет для меня свободное время на следующей неделе.
– Отлично. Всего вам хорошего, а я побежала. Меня ждут пациенты.
– До свидания. Еще раз спасибо.
Я быстро спускаюсь вниз и выхожу в фойе первого этажа. Уткнувшись в больничную выписку, я не сразу замечаю маму в компании какой-то женщины. Та стоит спиной, и мне не удается узнать ее. Но стоит ей повернуться, и я моментально впадаю в состояние ступора. Что она может здесь делать?
Алла Константиновна расплывается в улыбке, зато на лице мамы отражается замешательство. Я же пытаюсь изобразить радость, но из-за возникшего волнения мне едва удается выдавить из себя что-то, хотя бы отдаленно напоминающее приветствие:
– Добрый день.
– Привет, моя дорогая невестка! Как же я рада тебя видеть! – Свекровь обнимает меня за плечи. – Что ты делаешь в таком месте?
– Я приехала за выпиской, – киваю на бумагу в своих руках и моментально жалею об этом.
Она опускает взгляд, и через несколько секунд в ее глазах вспыхивает огонек радости. Лист, что я держу, заполнен с двух сторон, и я, как оказалось, повернула его вверх той, где указан диагноз. Вот черт! Как же не вовремя.
– Я все правильно увидела, Инн? – ее голос дрожит, а губы растягиваются в сентиментальной улыбке.
– Да, – честно отвечаю, ведь нет никакого смысла скрывать очевидное. – Срок еще очень маленький.
– Да, я понимаю. Поэтому вы пока никому и не рассказывали, – заключает Алла Константиновна.
– Я не рассказывала. Миша не знает. – Я делаю глубокий вдох и резко выдыхаю. – Надо поскорее выйти на улицу. Мне здесь нечем дышать.
Впервые пользуюсь своим положением с целью избавиться от расспросов свекрови и, в общем-то, ее общества. Накинув на себя шубу, я проскальзываю между выходящими из больницы посетителями и оказываюсь на улице. Пока мама и Алла Константиновна не присоединились ко мне, я мысленно считаю до десяти. Возможно, нет ничего такого в том, что свекровь обо всем узнала, и вполне вероятно, как женщина, она сможет понять, почему я не сообщила о беременности ее сыну.
– Алла, а ты сама что здесь делаешь? – до меня доносится голос мамы.
– Моя лучшая подруга работает в этой больнице, – отвечает свекровь. – Я забегала кое-что ей передать.
– Понятно, – кивает мама, а затем ее взгляд устремляется на меня. – Инга, как ты?
– Намного лучше, – натянуто улыбаюсь.
– Инга, я очень рада за вас с Мишей. – Алла Константиновна берет меня за руку. – Андрей будет безумно рад внуку или внучке.
– Алла Константиновна, я пока никому, кроме мамы, не говорила, – запинаясь, произношу я. – И мне бы хотелось, чтобы какое-то время это так и оставалось.
– Конечно. Я не скажу, – она утвердительно кивает. – В свое время Андрей оставался в неведении пару месяцев, так что секреты на этот счет я хранить умею.
– Вот и замечательно, – радостно бросаю я.
– Идемте в машину, что тут стоять мерзнуть?! Как раз подброшу вас, – предлагает она.
– Спасибо, – говорим одновременно с мамой.
Мама устраивается на переднем сиденье, а я занимаю место за Аллой Константиновной. Мамы болтают обо всем на свете, и не только на приятные темы. Речь заходит и о пожаре.
– Мне так жаль, – сокрушается свекровь. – Вы временно будете снимать?
– Нет, Миша купил квартиру. До возвращения папы из больницы мама поживет в этой квартире, а дальше будет видно, – поясняю я.