– Как ты, Ингуль? – он делает попытку помочь мне, но я тактично пресекаю ееё.
– Вадик, я сама. Вы гости. Все в порядке, – сдержанно отвечаю.
– Я восхищаюсь тобой, – он понижает голос, как мне кажется, нарочно.
– Чем именно? – выдавливаю из себя улыбку.
– Не каждый в твоем положении сможет простить мужу легкую интрижку, – тихо говорит он. – Я искренне рад, что вы смогли это пережить и пойти дальше. Рука об руку.
После этих слов он подходит к Ларисе и Миша, а я ощущаю в груди болезненное жжение. Откуда он знает о беременности? И почему так открыто говорит об измене?
Слова Романова никак не выходят из головы, а настроение оказывается безнадежно испорченным. У меня пропадает всякое желание сидеть за общим столом с мужем и его другом, посылая улыбки гостям и делая вид, что все в порядке. Не в порядке. И уже никогда не будет.
– Прошу к столу. Я на минуту, – с трудом выдавливаю из себя улыбку.
Быстро удаляюсь в спальню и, закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной. Я не хочу туда возвращаться.
Я еще раз убеждаюсь в своей правоте в отношении Вадима Романова. Он не тот, за кого выдает себя. Странно, что мой муж этого не замечает. И что еще более удивительно – он каким-то образом пронюхал о моей беременности, но ничего не сказал Мише. Складывается впечатление, будто Вадик ведет какую-то свою игру, правила которой известны лишь ему одному.
А что, если он нарочно пытается рассорить нас с Мишей? Вот только зачем ему это нужно?
Лучшее, что я могу сделать в этой ситуации, – постараться провести вечер в спокойной обстановке. Возможно, откроется нечто такое, что расставит все по своим местам. А если нет, то после ужина у меня состоится серьезный разговор с мужем.
Я поворачиваю ручку двери и, открыв ее, вздрагиваю от неожиданности – передо мной стоит Миша. Он входит в спальню с озадаченным выражением на лице и присаживается на край кровати.
– Инга, я волнуюсь за тебя, – серьезно произносит он. – Ты в последнее время очень бледная. Похудела.
– Удивительно, что ты это заметил, – говорю то, что вертится на языке. – В последнее время произошло слишком много неприятных событий. Видимо, на мне так сказался стресс.
– Стресс? – задумчиво переспрашивает он. – Может, причина в другом?
– В чем, например? – Я держусь уверенно.
– Инга, я не знаю. Но я беспокоюсь за тебя.
– Ты меня удивляешь, Миша. Столько дней тебе не было до меня никакого дела, а тут ты вдруг резко спохватился, – я пожимаю плечами.
– Прости меня. – Он подзывает меня к себе и прижимается щекой к моему животу. – Скоро все изменится. Я закончу дело Захарова и смогу вернуться к нормальной жизни.
– Я все отлично понимаю, Миш. – Я опускаю ладони на его голову и рефлекторно начинаю поглаживать жесткие волосы. – Но работа должна оставаться на работе. А ведь дело не только в этом.
Я не могу удержаться, чтобы не упомянуть об этом, тем более пять минут назад кое-кто решил вспороть мне старые раны. Но об этом я умалчиваю. Пока Вадим и Лариса находятся у нас в гостях, эту тему поднимать не стану. Выяснение отношений и тем более новость о моей беременности сегодня как минимум неуместны.
– У меня ничего с ней не было, – устало говорит муж.
– Хорошо. Ладно, идем. – Быстро отстраняюсь от него. – Нас уже заждались твои друзья.
Когда я подхожу к двери, оживает телефон Миши. Он достает гаджет из кармана брюк и, глядя в экран, резко меняется в лице.
– Что-то не так? – спрашиваю я.
– Я должен ответить на звонок. Инга, иди к гостям, – глухо говорит Миша. – Я скоро буду.
Я молча киваю и, захлопнув за собой дверь, несколько секунд стою на месте. Еще несколько недель назад я бы ушла к гостям, но только не сегодня, не сейчас – подорванное доверие очень сложно восстановить.
– Мы же с тобой договаривались: ты оставляешь меня в покое, а я… – Фраза резко обрывается, а голос мужа становимся грубым: – Что тебе нужно?
Я чувствую, как сердце в груди ускоряет свой ритм. Кажется, будто я совершаю нечто предосудительное, продолжая стоять возле двери в спальню и подслушивать разговор, не предназначенный для моих ушей.
– Да, у Егорова может быть туз в рукаве, – тихо говорит Миша, а после непродолжительного молчания бросает резко: – Сань, не грузи.
Я делаю несколько неуверенных шагов в сторону гостиной, желая только одного: чтобы процесс по делу Захарова наконец-то завершился.
– Лар, это сообщение ничего не значит, – раздраженно бросает Вадим, когда я подхожу к двери кухни-гостиной.
– Я игнорировала ее вечерние звонки, списывая их на решение рабочих вопросов, но подобное сообщение – это перебор, Вадим, – твердо заявляет Лариса.
– Она моя помощница. На этом все, – тон Романова становится ледяным. – У меня с ней ничего нет. А твои приступы ревности, милая, мне порядком надоели.
– Считаешь, я необоснованно требую разъяснений? – не повышая голос, говорит его супруга.
– Это твои домыслы, Лара. Ни больше ни меньше, – отрезает Вадим. – Не порть мне настроение. Мы пришли в гости к другу и его жене. Хотя бы при них не устраивай представлений. Оставь цирк для дома, хорошо?