То ли он столь неудачно пошутил, то ли король внезапно лишился неизменно присущей ему способности на все смотреть иронично. Должно быть, все-таки второе. Присутствие прекрасной дочки герцога Линсара явно лишает Валтора душевного равновесия. Хотя необходимость каждую ночь рисковать из-за нее жизнью делает сие обстоятельство не удивительным.
— Я хочу домой, — девушка вновь подала голос, и на этот раз он звучал столь жалобно, что даже у сурового протектора дрогнуло сердце. — К себе домой, в Вэйлтайн.
Вэйлтайн — фамильный замок Линсаров. Так когда-то звучало название Вельтаны, в те времена, когда она являлась лишь небольшим городком княжества Муана, а столицей был всемогущий Тиарис. Линсары, естественно, построили свой новый замок уже после перенесения столицы. Да и Вэйлтайн к тому времени уже не одно десятилетие звался Вельтаной и был довольно процветающим городом. Однако тогдашнему герцогу прежнее звучание отчего-то было милее, и он нарек так свою резиденцию. Зато его современник герцог Таскилл, очевидно, не столь поэтичный, зато исполненный сознания собственной значимости, недолго мучаясь, нарек свой замок Таскиллоном.
— Вы же понимаете, что не можете пойти туда, — король обращался к невесте, и голос его звучал заботливо, почти ласково.
— Почему не могу? — она продолжала настаивать, должно быть, рассчитывая разжалобить мужчин. — Я буду там не одна. Вся наша стража и большая часть слуг остались в замке. Там будет кому обо мне позаботиться. Не бойтесь, я не сбегу, — добавила она, глядя Валтору в глаза. И взгляд ее фиалковых очей был столь беспомощным и просительным, что Торн усомнился в стойкости его величества.
Однако король не поддался, хоть и видно было, что ему тяжело отказывать девушке.
— Вы можете выбрать любые незанятые покои во дворце, — пообещал он. — Я дам распоряжение подготовить их, пока мы будем осматривать ваши бывшие комнаты.
— Говорите, любые? — Лотэсса внезапно оживилась. — Тогда я хочу остаться в комнатах принца. Не верю, что там, где жил Нейри, со мной может случится что-то дурное. Его дух даже из-за Грани будет оберегать меня и от людей, и от ночных тварей.
Элвир заметил, как мимолетная тень коснулась лица его друга после этих слов. Ревнует? Точно, ревнует. Интересно, девица намеренно хотела задеть короля, упоминая покойного жениха, да еще при том с такой нежностью в голосе? Или правда верит, что призрак младшего Ильда будет ее хранить от всех напастей? Ну и дура, если так, со злостью подумал Торн. Глупо надеяться на заступничество покойника и не замечать, как живой, реальный мужчина раз за разом выцарапывает тебя из лап смерти. Стоишь ли ты того? Стоишь, наверное. Но только оттого, что ты прекрасна, как Странница, а вовсе не потому, что герцогская дочка. Что бы там Валтор не говорил, а геройствует он ради глаз цвета аметиста, а вовсе не ради титулов и политических выгод. А вы, энья Линсар, просто неблагодарная девчонка!
Пока протектор предавался мысленному негодованию, король пообещал своей невесте исполнить ее просьбу, и наконец все трое вышли в коридор, направляясь к покоям Лотэссы, чуть было не ставшим местом ее гибели. Мужчины шли по обеим сторонам от девушки, словно оберегая ее, а она, шествуя между ними, казалась особенно маленькой и хрупкой. Кидая временами мимолетные взгляды на Лотэссу Линсар, Элвир начинал понимать друга, попавшего под обаяние этой дикой и взбалмошной, но в высшей степени обворожительной девицы. Такие красавицы созданы для того, чтобы вертеть мужчинами. Это закон мироздания, и даже самые умные и сильные мира сего не в силах избегнуть древнейшего из капканов. Правда, следует отдать прекрасной Лотэссе должное: она не заманивает короля в ловушку, она его простодушно и искренне ненавидит.
Осмотр комнат, в первую очередь холла, занял довольно много времени. Как ни старался Элвир, он так и не обнаружил ни одного просверленного отверстия, а за стеной не обнаружилось никаких смежных помещений, по крайней мере таких, где мог бы укрыться человек. Энья Линсар добросовестно отвечала на все вопросы, видно, очень хотела поскорее покончить с этим делом. Да, она несколько раз в день ходила мимо зеркала и планировала пройти по меньшей мере еще один раз, поскольку собиралась отправиться в комнаты герцогини. Нет, стражники не докладывались ей перед тем, как уйти, и никакого шума в коридоре она не слышала… И так далее. Никаких зацепок и следов. Точнее, следов-то было хоть отбавляй — рама, до сих пор лежащая на руках статуи, пол, усыпанный осколками, местами обагренный монаршей кровью. Но все эти следы вели в никуда и ничего не проясняли.
