Шафира вздохнула и отвернулась от зеркала. Вот уже несколько лет, как собственное отражение ее не радовало. Может быть, в восемнадцать и даже в двадцать лет она была если не красива, то свежа и миловидна, но теперь нельзя утешаться даже и этим. Из зеркальных глубин взирала полноватая женщина среднего возраста (а ведь ей всего двадцать шесть!) с бледной кожей и темными синеватыми кругами под глазами, которые невозможно было скрыть ни пудрой, ни белилами. Конечно, некоторым утешением могли служить волосы, хоть и не густые, зато светлые, довольно приятного льняного оттенка. Но к этому прилагались белесые, почти незаметные брови и ресницы, которые приходилось постоянно подкрашивать. Голубые глаза были бы, пожалуй, даже хороши, не порть их постоянное выражение усталости и тоски, которое Шафира не могла вытравить, даже когда веселилась.
А ведь она королева… точнее, была ею. А до этого была принцессой крови, что тоже кое-что значит. Единственная дочь короля Тарники, в юности Шафира искренне верила, что ей сказочно повезло и жизнь поистине прекрасна. Может быть, поэтому в те времена ее фигура была стройной и легкой, а личико сияло юной безмятежной свежестью. Тарнийская наследница ощущала себя прелестной и обворожительной. А уж когда девушке сообщили, что ее судьба — стать королевой Элара, Шафира и вовсе уверовала в исключительную благосклонность судьбы. Конечно, принцесса не имеет права быть наивной, и король Юлдари объяснил дочери, что на соглашение с Тарникой эларский король пошел не ради прекрасных глаз своей невесты, а в надежде получения солидных кредитов с очень большой рассрочкой. Но девушка небезосновательно полагала, что между монаршими семьями матримониальные дела иначе не вершатся, а потому финансовая сторона не омрачила ее радости от того, что ей предстоит стать королевой самого могущественной страны. И уж тем паче не расстроило Шафиру то обстоятельство, что король Йеланд не особо хорош собой, не силен и не умен. Ну и что с того? Может, он и не похож на героя баллад, зато правит Эларом. Себя же принцесса считала вполне достойной искренней любви, несмотря на то, что союз с ней несет Элару и Йеланду ощутимые финансовые выгоды.
Как же давно все это было, хотя, казалось бы, пять лет — не срок. Но за эти годы все ее мечты и надежды рассыпались прахом. Вслед за ними ушли молодость и красота, а теперь Шафира лишилась последнего — своего положения. Как же грустно быть немолодой, некрасивой вдовой и отставной королевой захваченного государства в придачу. Конечно, Валтор Дайрийский не выставил ее обратно в Тарнику после казни мужа, только радости это не добавило. На самом деле, ей бы самой уехать домой, потому как делать при дворе Малтэйра Шафире абсолютно нечего. Так ведь нет же, осталась, дуреха!
И чего, спрашивается, она ждет? Сначала хоть была робкая надежда, что Валтор женится на ней. Конечно, бывшая королева Элара отдавала себе отчет в том, что как женщина она узурпатора вряд ли привлечет, зато кредиты, за которые Йеланд так и не расплатился, могли бы стать серьезным аргументом в пользу такого союза. Тем более, эту идею поддержал и отец. Он даже велел тарнийскому послу, который так и не покинул Вельтану во время осады, осторожно намекнуть Малтэйру на возможность подобной взаимовыгодной сделки. После беседы с дайрийским королем посол сообщил своей госпоже, что Валтор либо совсем не понимает намеков, либо старательно делает вид, что не понимает. Кредиты он признал, выплатить со временем обязался, а вот возможностью длительной, практически вечной рассрочки на определенных условиях не заинтересовался. Разумеется, посол Тарники не мог откровенно предложить новому королю брак с бывшей королевой, потому как открытый отказ Валтора сильно задел бы честь Шафиры Тарнийской, да и престиж государства в целом. А тактичные, хоть и довольно прозрачные намеки Малтэйр предпочел игнорировать.
Тарнийская принцесса даже самой себе не хотела признаваться, что отказ Валтора печалит ее куда сильнее, чем следовало бы. Юлдари до Берра мог, конечно, иметь на этот союз свои сугубо прагматичные и политические виды, но Шафира, хоть и была принцессой, оставалась женщиной и оценивала кандидата в мужья в том числе и как мужчину. А мужчиной Валтор Дайрийский был, каких еще поискать. Даже если не брать в расчет его молодость и внешность, его государственные и полководческие таланты более чем впечатляли. Меньше чем за год захватить самое могущественное государство. Да после этого, будь он хоть страшен и стар, любая принцесса возмечтает стать его королевой. И, наоборот, будь Валтор столь же никчемным и жалким королем, как Йеланд, при его умопомрачительной внешности найти суженную вовсе не составит труда. Но Дайриец совмещал в себе и то, и другое, а потому в возможности стать его женой Шафира увидела то счастье, надежды на которое совсем было утратила. На какое-то время она поверила, что за годы безнадежно тоскливого замужества богини подарят ей величайшего короля и потрясающего мужчину.
