Сорок дней душа бабы Нюры витала над Урочищем. Узнала все тщательно скрываемые тайны, заначки, мысли и чувства. Увидела зорким оком прятавшиеся от нее грибы и травки. Видела землю и воду насквозь и думала, что будь у нее две души, вторую прозакладывала бы за возможность видеть это при жизни. Скучно ей не было, сколько всего ей открылось! Странно, но к сороковому дню ее уже никто и не помнил в деревне, как не было ведьмы. «Что теперь?», подумалось ей. Она становилась все бестелеснее и прозрачнее, писк Тешки звучал все тише и настал момент, когда крыска сгинула. В свой крысиный рай или ад, баба Нюра пока не знала. Все свои силы она вложила в просьбу. Последнюю. Знала, что не откажут. «Пусти туда!» Смилостивились, пустили. Она пролетела над ярко голубым горным озером, уютно лежащим в ущелье, нырнула в воду, подивилась сиянию и синеве воды, поняла все до последней мелочи, увидела все, что было, что есть и что будет, засмеялась и растаяла в чистом горном воздухе.
У хорошей хозяйки всегда будут продукты и время на пирожки. Эту нехитрую истину знали все женщины в Элином роду. Загляни в холодильник! Вот старая сметана, как раз в тесто, в кладовке всегда найдется подсолнечное масло, не это новомодное из магазинов, бесцветное и безвкусное, а настоящее, пахнущее семечкой, купленное на рынке. Яйца и молоко тоже всегда в наличии, вон они ходят по двору: куры и корова. Так, между делом, кажется и не особо отвлекаясь от уборки и уроков, хозяйка ставит тесто. Одной рукой метёт, двумя тесто месит, четвертой легкий воспитательный подзатыльник сыну отвешивает, пятой в дневнике расписывается, шестой …. Много дел у хорошей хозяйки, но тесто уже подошло и надо вплотную заняться пирожками. Начинка — дело житейское. Немножко капусты в одной миске, картошки в другой, рубленных яиц в третьей и вот уже блюдо с вкусными пирожками, накрытое чистым полотенцем манит ароматом. Быстро, легко и как по мановению волшебной палочки.
— Ирочка, ты где так лук хорошо научилась резать?
Ира, стеснявшаяся Олеси, на кухне, в родной стихии осмелела и освоилась. Шустро почистила вареные яйца на начинку и взялась за лук. Шинковала ловко, красиво, аккуратно, Эля даже засмотрелась.
— Я же повар по специальности. Работала пару лет в ресторане, потом Ленька родился, в декрет ушла, а обратно уже не взяли. Вы же сами знаете, с маленьким ребенком неохотно на работу берут. Сейчас уже продавщицей привыкла.
— Своих каждый день деликатесами балуешь? Ох, завидую я им!
— Какие там деликатесы! Кухня хорошее настроение любит, а у нас все не так, даже не знаю почему.
— Все уладится, милая, вот увидишь!
— Да вы–то откуда, знаете? — сочувствие Эли было так необычно и искренне, что Ира всплакнула. Хорошо, луком занималась, на него все можно было списать.
— Раз говорю, значит знаю. Такое, чтобы совсем поздно — редко бывает. Вот взять моих бабушку с дедушкой, Исмаила и Фатиму, тех, кого вы здесь искали. Они же на Дальний Восток уехали, уже в возрасте были, а вот не побоялись. Всегда другие края хотели посмотреть, дедов фронтовой друг их и сманил. Так и написал, что там крабы, величиной с наших шавок, дед и загорелся. С моим отцом рассорился, он очень против был. Дед пытался ему и про Озеро рассказать и про то, что собак кормить там надо, да куда там! Ничего не захотел слушать. Я случайно про все узнала, когда заболела сильно.
Ирина слушала Элю, завороженная рассказом. Сказка — это просто сказка о живой воде и сером волке, двух серых волках, вернее, помогающих людям.
— Они же еще и Собаку Афанасия с собой взяли! Представляешь? Сколько сил, денег на это потратили! А как его оставить было? Пришел через несколько дней тогда давным–давно, зашел во двор и как жил тут всегда. Вот и забрали с собой.
— Они еще живы?
— Нет, умерли уже. Там их и похоронили. Отец их так и не простил, унес с собой эту тяжесть.
— А с ним что случилось?
— Они с мамой под лавину попали.
Эля отвернулась, вытирая глаза, а Ира корила себя за пустое любопытство.
— А давайте я что–нибудь вкусное сама приготовлю? Для Олеси, а?
— Давай, девочка. Ей приятно будет, но она у нас избалованная.
— Видали мы таких, — Ира фыркнула и полезла в холодильник.
— С форелью что собирались делать?
— Да просто на костре запечь.
— Ну вот ее я и приготовлю.
