В тот же полдень Иридэйла перевели в более просторную комнату с окнами, закрытыми ставнями, где его уже поджидали Медведь и трое охранников. Медведь продолжал кричать, требуя раскаяния. Он поставил пленного на колени, затем двое конвоиров положили на его голени длинные деревянные жерди около 2 дюймов в диаметре, другие солдаты принялись подпрыгивать на концах жердей. Медведь схватил молоток и в ярости начал методично бить им американца по голове, крича что-то по-корейски. В промежутках Иридэйл пытался кричать свое «Не понимаю!»
«Моя голова напоминала тыкву, — вспоминал океанолог, — нижняя губа отвисла, будучи раздутой втрое против нормального размера. Левый глаз не открывался, правый целиком заплыл огромным фиолетовым синяком. На голове осталась одна большая рана между правым ухом и глазом, а также множество мелких ссадин по всей окружности черепа. Мои колени сгибались с трудом, были исполосованы кровоподтеками, то же на ребрах и бедрах. Нестерпимо болело все тело. Меня перетащили в ту же комнату допросов и велели переписать «признание», если есть желание остаться в живых. Чтобы продемонстрировать искренность и заставить корейских коммунистов поверить, что мне ничего не известно ни о каких заговорах, я написал в новой версии, что в 1966 году служил на разведывательном корабле Баннер. Уже в сумерках зашел дежурный офицер, указал мне на ведро с тряпкой и жестом приказал отмыть следы моей крови на полу и стенах. Иногда мне приходилось взбираться на табурет, чтобы дотянуться до кровавых брызг, улетевших почти до потолка».
10 декабря ближний круг Джонсона собрался на президентский ланч. Гнетущая атмосфера распада команды власти. В последние дни в обеденном салоне Белого дома оставалось все больше свободных мест. Чины администрации озабочены собственным политическим будущим. Инаугурация нового, 37-го президента Соединенных Штатов Ричарда Милхауза Никсона назначена на 20 января 1969 года.
С ноября в президентском окружении уже не обсуждалось никаких новых проектов и инициатив. В октябре еще теплилась надежда обеспечить передачу власти однопартийцам. Линдон Джонсон поддержал выдвижение своего вице-президента Хьюберта Хэмфри. За пять дней до президентских выборов 30 октября 1968 года Джонсон объявил о начале мирных переговоров с Северным Вьетнамом. Но расчет привлечь избирателей на сторону демократов не сработал. С минимальным преимуществом 0,7 про цента Никсон победил Хэмфри. С тех пор речь шла исключительно о подчистке «хвостов».
Американское общество оценивает правление Линдона Джонсона очень невысоко, в массовом сознании он едва ли не худший из президентов. В годы правления его открыто называли предателем «американской мечты». Джонсону не простили очень многое, начиная от слишком поспешного вступления в должность после убийства Джона Кеннеди — вице-президент принял присягу буквально у гроба предшественника еще в Далласе, на борту президентского самолета. В своем первом послании он объявил войну бедности, но ввязался в другую войну, и она стала единственной, которую Америка проиграла. Джунгли Вьетнама перечеркнули обещания свободы, благоденствия и благосостояния.
Правление 36-го главы США началось и окончилось самыми громкими убийствами в американской истории, а между смертями Джона Кеннеди, Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди страну потрясали студенческие беспорядки и тяжелые расовые волнения. Расходы на вьетнамскую войну президент переложил на плечи налогоплательщиков и резко свернул социальные программы. Молодежь ответила массовым сожжением призывных повесток на ступенях Капитолия.
Бывший школьный учитель, педант, эгоцентрист и интриган, Джонсон как никто другой разбирался в хитросплетениях государственного механизма и был действительно блестящим знатоком права. Ему не было цены в качестве лидера сенатского большинства, но это был его потолок. Верховная власть требовала иного масштаба личности.
Во внешней политике Джонсон в целом руководствовался черно-белым видением мира — «друг — враг», но потепление в отношениях Запад — Восток началось именно с него: вопреки сопротивлению Конгресса, но к радости американских фермеров он предоставил Москве большие кредиты на закупку зерна: в 1968 году подписал договор о нераспространении ядерного оружия, а в конце своего президентства работал над вступлением в переговоры об ограничении атомного вооружения (ОСВ-1).
В истории с «Пуэбло» достаточно наглядно проявилось признание стратегического баланса сил как основы мировой стабильности. Апелляции Джонсона к Кремлю не просто корректны и уважительны, в них просматривается несмелая заинтересованность в зачатии некоего партнерства мировых суперсил — к сожалению, натолкнувшаяся на идеологическую зашоренность визави. Возможно, причина холодности Москвы была в бесперспективности диалога именно с Джонсоном как непроходной фигурой на второй срок, к тому же СССР всегда легче находил общий язык не с либералами во власти, а с прагматиками-республиканцами.