- Ваша собака покусала человека. Откройте!
Генрих, уже умудренный жизненным опытом, сначала вышел на балкон, чтобы выяснить, на чем приехали незваные гости… У подъезда стояли, ощетинившись антеннами, две черные «Волги». В дверь стали звонить и колотить беспрерывно. Заверещал телефон. В глазок двери были видны толпившиеся люди в штатском и между ними участковый.
…Свое пятидесятилетие Генрих справлял в трехместной камере Лефортовской тюрьмы КГБ.
Что же стряслось на этот раз? А ничего. Просто в конце семидесятых к Брежневу пожаловал высокий чин из КГБ и доложил примерно следующее: «Уважаемый Леонид Ильич! Вам и нам доподлинно известно, что, развязав «психологическую войну» против нашей страны, империалистические круги Запада, и, прежде всего США, постоянно прибегают к идеологическим диверсиям. Они стремятся вызвать в социалистическом обществе идейный разброд, создать обстановку неустойчивости, утраты ясной перспективы, подорвать у трудящихся веру в социализм, коммунизм. Западные спецслужбы вовлекают в антисоветские акции самые разнородные антисоциалистические элементы. Мы глушим «Голос Америки» и «Свободную Европу», чтобы наши люди не поддавались западной пропаганде. Но в настоящее время в стране появилась аппаратура, с помощью которой можно неконтролируемо просматривать ввозимые в СССР западные фильмы, в которых бытовые сцены резко противоречат нормам коммунистической нравственности. Больше того, с помощью этой аппаратуры в приграничных районах нашей страны можно записывать зарубежные передачи непосредственно из эфира, а потом неограниченно копировать их для друзей и знакомых. Эта вредная, ввозимая из-за рубежа аппаратура - видеомагнитофон! Какие будут указания?»
«Искоренить!» - последовало лаконичное указание генсека. Вот так Генрих снова получил шесть лет с конфискацией имущества. Через пять его оправдали. Освободившись, он приехал в Москву. К этому времени в его квартире, пропив оставшиеся от конфискации вещи, удобно расположился новый муж его жены, вторую квартиру оприходовал для себя жилищный кооператив, девятнадцатилетний сын сидел в тюрьме, собака Альма умерла.
Друзья скинулись и одолжили пятидесятичетырехлетнему Генриху деньги на оплату съемной квартиры и на старенькие «Жигули»-«копейку». Жизнь вновь надо было начинать сначала. С гитарой было покончено. На одном из этапов конвой неаккуратно обошелся с Генрихом, и три пальца правой руки перестали работать. Конфискованное имущество давно продали по ценам в десятки раз ниже номинальной стоимости. Возвращенная сумма оказалась мизерной. Но долги надо отдавать, и, купив патент на «извоз», Генрих стал работать частным таксистом на своей «копейке». «Вкалывал», как и в молодости, день и ночь. Домой не тянуло - там было пусто.
Через два года расплатился с долгами, а еще через год обзавелся собственной квартирой. В 1990 году устроился брокером на Российскую товарно-сырьевую биржу. А в 1991, будучи в Америке, попробовал себя в журналистике, дебютировав уже упоминавшимся мною очерком, вызвавшим много откликов у русскоязычного населения Америки и Канады. Дальнейший жизненный путь был определен. Генрих стал журналистом. В 1993 году выйдя на пенсию, он сотрудничает с «Юридической газетой», освещая в своих статьях политические и экономические проблемы. Изредка публикуется в «Московском комсомольце», «Аргументах и фактах», «Огоньке». Является членом Союза журналистов России. Иногда снимается в художественных фильмах. Совместно со сценаристом Антоном Янковским и режиссером Василием Паниным написал сценарий для фильма по своему рассказу «Любовь в зоне». Государственный комитет Российской Федерации по кинематографии присвоил сценарию звание «Национального фильма». Правда, он остался невостребованным из-за сложностей с финансированием, а Генрих увлекся новой идеей. Эта книга - его пробный шар.
P.S. За свою жизнь Генрих имел пять судимостей, в общей сложности получил пятьдесят четыре года срока. Отсидел из них около пятнадцати.
О, Америка! Великая, свободная, независимая страна. Земной рай! Голубая мечта миллионов людей! Уходящая в облака головокружительная высота небоскребов, изобилие переполненных супермаркетов, знаменитые Конгресс-центр и статуя Свободы! Счастливые лица американцев, развешивающих на своих домах национальные флаги!
Первый шок от незабываемого сервиса я получил в самолете, вылетевшем из Шереметьево по маршруту Москва - Нью-Йорк. Лететь нужно было более четырнадцати часов с двумя посадками в Шенноне и Гендлере. Ровно столько же надо было просидеть неподвижно, втиснув свое довольно объемистое тело в тесноватое кресло и упершись коленями в спинку переднего, изредка выворачиваясь для того, чтобы выпустить из своего ряда и впустить обратно пассажиров.
Сию мучительную процедуру можно было смягчить только одним способом - залить свой вакуум водкой и отключиться до полной посадки самолета в аэропорту Кеннеди.