Реакция получалась различная. Первоначальное напряжение мышц сменялось расслабленностью, лопались сухожилия, руки выворачивались в плечевых суставах и тело повисало, вытянувшись во весь рост. Второй вариант - это когда внутренности вылезали через задний проход, наполняли собой брюки и человек принимал форму макаки с выпуклым задом. Катаясь со смеху, надзиратели воспринимали данный вариант как самый юморной. Третий вариант ничего, кроме скуки, у них не вызывал. Это когда зек просто умирал от болевого шока.
Несмотря на эти «спортивные» мероприятия, нас не становилось меньше. Время от времени в камеру добавляли человеческое сырье в виде нового пополнения. Этапы на «дачу» шли беспрерывно, но больше нас не становилось. О находящихся в соседних камерах ничего не было известно. Всемирно практикуемые методы межкамерной связи - перестукивание через стенку либо переговоры с помощью алюминиевой кружки - на «даче» не применялись, так как добровольцев, желающих покачаться на «дыбе», не находилось. Теперь стало понятно, почему цыкнул на меня Язва, когда я выразил сомнение в его смелости.
Ненависть, копившаяся в нас, бурлила и била через край. Каждый в душе мечтал встретиться когда-нибудь хотя бы с одним из палачей и отдать свою жизнь за возможность оторвать от его тела сколько-нибудь мяса, откусить кусачками и раздробить молотком кости, а с помощью отвертки вытащить его жилы и накрутить их на нее, пока не лопнут.
Немудрено, что когда надзиратели случайно или специально открыли двери сразу двух камер, раздался торжествующий рев объединившейся толпы. По обе стороны коридора расположены несколько камер. В одном его торце имеется входная дверь, в другом - зарешеченное окно. Открывшиеся двери противоположных камер перекрыли проход и отрезали надзирателей (заходя в помещение, они не брали с собой оружие) от тупикового торца коридора, в котором оказался сам Владимир Ильич Буганов. О такой редкой добыче не помышляли даже самые отъявленные фантазеры.
Толпа, сбивая друг друга, бросилась на начальника. Я думаю, что каждый из нас в этот момент всеобщего помешательства не в силах был сдержать дикое желание зубами рвать это мерзкое тело на части.
Секундная растерянность в глазах Буганова - и вдруг этот громадный мешок мяса с резвостью, присущей рыси, бешеным броском вылетает в окно и вместе с обломками рамы, с осколками стекол, с решеткой, выбитой заодно с кирпичами, вылетает по ту сторону барака на запретную зону. Тут же с двух противоположных вышек начинают строчить пулеметы, отсекая огнем своего начальника от рассвирепевшей толпы и не давая ей возможность выплеснуться через образовавшийся проем на запретную зону.
Поднявшись на ноги и не спеша отряхнув снег со своих галифе, Владимир Ильич деловито расстегнул ширинку, выволок оттуда все свое достоинство вместе с мошонкой и, подбрасывая на ладонях, начал дико хохотать.
- Ха-ха-ха! - закатывался он. - Буганова надумали взять! Вот вам! - потряхивал он содержимое своих рук и подпрыгивал от удовольствия, как маленькая девочка с прыгалкой.
Камере эта вылазка обошлась шестью жизнями наших товарищей, а также сломанными носами, выбитыми челюстями, синяками и ссадинами остальных.
Медленно и тягостно тянулись дни. Громадное облегчение почувствовали мы, когда наступило лето. Один из злейших наших врагов - мороз отступил. Зато появился другой - комары.
Мы шли на работу по круглолежневой дороге, по стволам молоденьких деревьев. Одни - по правой жердине, другие - по левой. Ступни скользили по влажной коре. Если бы не скрепленные наручниками кисти рук, все, наверное, давно посваливались бы в болото. В паре со мной шел Язва. Все тело было облеплено зудящими облаками комаров, нахально залезающими в нос, рот, глаза и уши. Шесть конвойных с автоматами и два собаковода с двумя злобными псами сопровождали нас.
Внезапно рассыпчатая автоматная очередь прошила тишину тайги. Что случилось? Расстреливают?
- Стой! - Двое конвойных рванулись к строю.
Колонна остановилась. Все закрутили головами. Позади нас с Язвой корчился в конвульсиях вор по кличке Резанный. Рядом стоял на коленях его напарник по наручникам, которого располосованный автоматной очередью Резанный, падая, стащил с деревянной дороги. Подскочивший первым конвоир отстегнул наручник. Второй конвоир своим кованным кирзовым сапогом встал на дергающееся лицо Резанного и с силой вдавил его в болото.
- Похлебай кашицы, гаденыш!
Из под сапога сквозь мох проступила вода, а в ней показались пузырьки воздуха - последние вздохи еще живого Резанного.
Все понятно. Кора молодого деревца под ногой Резанного слезла со ствола, и он соскользнул в болото. Конвой среагировал мгновенно.
- Чего рты разинули! Вперед! А его зверье похоронит! Ха! Ха! Ха!
Да… Теперь, впору пожалеть конвоиров. Резанному сейчас все равно, а они действительно страдают неизлечимым недугом. По окончании срока службы у Буганова остаток дней своих им наверняка придется провести среди самых тяжелых пациентов психиатрических больниц. Но пока они поубивают всех нас…