На грани риска полностью

О Северном географическом полюсе слышали все. О Северном магнитном полюсе - многие. О полюсе относительной недоступности знали единицы.

К востоку от острова Врангеля простирается необъятная область Ледовитого океана, которая до 50-х годов была почти неисследованной. Там, в центре этого заледеневшего в вечных морозах пространства, на расстоянии полутора тысяч километров от берегов ближайшей земли, находится точка, названная полюсом относительной недоступности. Лишь весной 1927 года проникнуть в этот загадочный край попытались американские исследователи Губерт Уилкинс и Бэн Эйлсон. Но эта попытка едва не стоила смельчакам жизни.

Четырнадцать лет спустя, 2 апреля 1941 года, полярный летчик Иван Иванович Черевичный блестяще посадил на дрейфующую льдину в тысяче километров от острова Врангеля свою тяжелую четырехмоторную машину с бортовым номером Н-169. Это был тот самый Н-169, что входил в славную четверку самолетов, высадивших на Северном полюсе в мае 1937 года экипаж первой в мире дрейфующей станции "Северный полюс". На этот раз могучий АНТ-6 выполнял роль своеобразной летающей лаборатории. На борту его помимо экипажа находились ученые: астроном-магнитолог М. Е. Острекин, метеоролог Н. Т. Черниговский, гидролог Я. С. Либин. 11 мая, успешно завершив научную программу, экспедиция возвратилась в Москву, проделав путь общей протяженностью 26 тысяч километров.

И вот наступил 1950 год. Заканчивала свою работу в Центральном Полярном бассейне высокоширотная воздушная экспедиция Главсевморпути "Север-5". "Прыгающие отряды" свертывали оборудование; самолеты экспедиции, один за другим покидая ледовые аэродромы, словно гуси, потянулись на юг. Доживал последние дни ледовый лагерь в точке Э 1 у Северного полюса, где все эти месяцы находился "мозговой центр" экспедиции.

Однако не всем предстояла скорая встреча с Большой землей. В районе полюса относительной недоступности было решено организовать дрейфующую станцию для проведения длительных систематических научных исследований в этой все еще загадочной области Северного Ледовитого океана.

Только накануне отлета из ледового лагеря я наконец набрался смелости обратиться к начальнику экспедиции с просьбой включить меня в состав участников дрейфа. Меня поддержал главный штурман "Севера-5" Валентин Аккуратов.

– А что? - сказал он, попыхивая короткой трубочкой. - Без медицины на дрейфующей станции не обойтись. Мало ли что может случиться, а врача поблизости нет. Так, может, уважим просьбу доктора, Александр Алексеевич?

Аккуратов был человеком авторитетным среди полярных летчиков, и к его советам Кузнецов всегда прислушивался. Но на этот раз он был непреклонен.

– Не могу, - сказал он. - Штат станции утвержден правительством. 16 человек, и ни одним больше. Дрейфовать она будет только до осени. В сентябре - октябре будем ее снимать. А если за это время понадобится медицинская помощь, подбросим вас к Сомову самолетом.

Я хорошо помнил Сомова по прошлогодней экспедиции "Север-4", где он командовал одной из "прыгающих" научных групп. Лет сорока, что мне, двадцатишестилетнему юнцу, казалось возрастом весьма солидным, высокий, с узким интеллигентным лицом, с которого никогда не сходило выражение доброжелательности, он удивлял своими прямо-таки аристократическими манерами. Всегда тщательно выбритый, что в условиях экспедиции было делом очень непростым, пахнущий одеколоном, подтянутый, он сразу выделялся среди бородатых закопченных "прыгунов". Ни с кем из будущих участников дрейфа Восточной станции (так сперва называлась станция "Северный полюс-2"), кроме аэролога В. Г. Канаки и кинооператора Е. П. Яцуна, я не был знаком. Лишь однажды я встретился с людьми, собирающимися в дрейф на СП, - на "перекрестке дорог" в Тикси. Все они в отличие от остальных членов высокоширотной экспедиции были одеты в куртки и брюки из коричневой кожи, острижены наголо и хранили таинственно-непроницаемый вид.

Итак, мы возвращались домой, в Москву, к весне, к теплу, а там, на северо-востоке, в районе полюса относительной недоступности, на льдине с прозаическим названием "точка Э 36", события только начинали разворачиваться.