– Ты же сама все время шутишь про мужиков! – вступился за Киру Гароев, перегнувшись через свой столик.
– Я и говорю – вторично. Мы же ищем новых лиц, новых персонажей, новые шутки. Никому не нужны клоны.
– Итак, Ксения, кто же проходит на следующий этап? – обратился к наставнице ведущий. – Вы должны сделать выбор. Игорь Тропинин или Кира Скворцова?
Расулова сделала паузу. Наверное, на записи ее покажут крупным планом под волнующую музыку. Ни одно шоу не может обойтись без интриги.
– Игорь, ты сильно вырос на этом проекте, – издалека начала Расулова, и Кира скрестила пальцы: начинают обычно с тех, кого хотят выгнать. – Ты много работал, ты старался, и я очень рада, что мне довелось быть твоим наставником. Кира, ты – яркая и сильная личность, и у тебя, определенно, есть потенциал. Мой коллега прав, ты готовый стендап-комик, и, пожалуй, мне нечему тебя научить. Ты состоялась в этом жанре, ты можешь продолжать расти, но уже вне проекта «Большой стендап».
В зале раздались разочарованные вздохи, но тут же зажглись нужные таблички, и под хлопки сотен ладоней Ксения Расулова поздравила Игоря Тропинина с победой в спарринге.
Кире осталось лишь сохранять лицо и произнести традиционную благодарственную речь продюсерам проекта, зрителям и, конечно, любимому наставнику. Теперь ничто не держало ее в Москве.
И она со спокойной душой взяла рюкзак, кота и зарплатную карточку и отправилась на поезде в Нижний Новгород к родителям.
Московский вокзал сразу обрушил на нее тонну воспоминаний. По большей части нежелательных. Унылая коричневая мозаика на стене, пусть и заставленная теперь яркими сувенирными ларьками. Серая площадь, заставленная машинами. И ледяной ветер, толкающий обратно на платформу.
Советский район, где она выросла. Все та же детская площадка с железной паутинкой, по которой сроду никто никогда не лазил. Некогда красная, а теперь серо-розовая. Железные столбы, на которых раньше натягивали веревки и набивали ковры. Нет, конечно, цивилизация пролезла и сюда. Новая горка взамен старой, которая раздирала детям штаны вместе с кожей. И круглосуточный продуктовый магазин в третьем доме. И домофон, конечно. Кира набрала номер квартиры.
– Да? – хрипло отозвался отец.
– Пап, это я.
Тишина.
– Кир, ты, что ли?
– Я. Открывай быстрее, Линукс мерзнет.
– А, ты с этим…
Ворчание, грохот и долгожданное пиликанье.
Тетя Зина из двадцатой, видимо, готовит свои фирменные голубцы. И хлоркой пахнет, не иначе нашли нового дворника. Плитка, конечно, давно вывалилась, как дедовы зубы. Мой, не мой, все равно противно смотреть под ноги. А ведь мама еще два года назад хвасталась, что им обещали капитальный ремонт! Кира предлагала продать эту квартиру и купить в новом доме. В чистом и светлом. Пусть придется вложиться в ремонт, она готова взять кредит и помочь… Но разве объяснишь? Мама прикипела к этой кирпичной пятиэтажке всем своим существом.
– Это же кирпич! – говорила Нора Альбертовна, тыкая пальцами в добротные старые стены. – Сейчас такого не строят! И дышится здесь лучше.
Папа уже выскочил на лестничную клетку.
– Что-то случилось? – Он испуганно заглянул дочери в лицо. – Ты даже не позвонила! Мать бы приготовила что-нибудь…
– Потому и не позвонила. Чтобы она не напрягалась, – Кира выпустила кота, который, брезгливо наступая на кончики лап, пошел в комнату, шарахаясь от каждого предмета мебели.
– Перестань, ей в радость, – отмахнулся Геннадий Петрович.
Кира чмокнула небритую щеку. Постарел. Опять курит какую-то дрянь и ест воблу. Врачи же просили быть аккуратнее с соленым! Почки слабые. А он – воблу.
– Мама-то где?
– На даче. Я ж говорю: надо было звонить.
– На даче? – Кира застыла, не веря своим ушам. – А что она там делает? Конец октября! Холод дикий, скоро стемнеет!
– Розы поехала укрывать. Завтра, говорит, заморозки. И морковь еще не всю перевезла.
– Пап, ты что, отпустил ее одну?
– Ну, я устал вчера с работы… Спина что-то… – отец поморщился, растирая поясницу. – Она велела мне дома лежать.
Кира стиснула зубы, чтобы не наговорить лишнего. Родной человек, все-таки.
– Ты даже ее не отвез?
– Так у рейсового автобуса новая остановка. Там метров двести идти, всего ничего. Она каждые выходные ездит. Да ты раздевайся, она вчера котлет накрутила. Погреешь.
– Дай ключи.
– Какие ключи? – искренне удивился Геннадий Петрович.
– От машины. Поеду, заберу маму.
– Ты только аккуратнее, у нее сцепление барахлит. Сразу не выжимай, а…
– У тебя жена корячится с розами! И морковь на своем горбу попрет! А ты – про сцепление?
– А чего ты меня учишь? – взвился Геннадий Петрович. – Если ей охота розы разводить, пусть разводит. А у меня выходные. Она все равно целыми днями дома отдыхает. Приехала она, учить меня будет!
