Валтор! Она на все это пошла только ради него! Ради него сносила общество противной гордячки Линсар и ее презрительное равнодушие. Но это еще не самое худшее. Хуже всего было видеть внимание короля к своей невесте. Та еще пытка! Но зато Нармин могла лицезреть своего возлюбленного короля чуть ли не каждый день. Он сам пригласил ее на бал! А эти изумруды! Она в тысячный раз с нежностью провела пальчиком по граням темно-зеленых камней, в которых затейливым образом преломлялся свет свечей. Никогда в жизни Нармин не было и не будет подарка дороже. И даже случись ей умирать с голоду, она не продаст ни единого камня из этого гарнитура. И пусть по цене этих драгоценностей в ее родном Унт-Рино можно купить дом, это не имеет значения. Важно лишь то, что это подарок обожаемого мужчины, знак его внимания. Валтор подумал о том, как изумруды пойдут к внешности и наряду Нармин. Пусть изумрудное колье не обручальное кольцо, но этот дар бесценен. Получив украшения, девушка была безоблачно счастлива, забыв обо всех тяготах своего положения. Правда, бал несколько умерил охватившее ее блаженство. Конечно, она пользовалась успехом у мужчин, это было, безусловно, приятно, но… Король даже не смотрел в ее сторону! А она втайне очень надеялась, что он подарит ей хоть один танец. Воспоминаний об этом ей хватило бы на всю жизнь.
Нармин не умела танцевать, жриц этому не учат. Но девушка была исполнена решимости преодолеть это препятствие на пути к мечте. Поступившись гордостью, она попросила Альву показать ей основные движения самых простых бальных танцев. Но та мало чем могла помочь, поскольку при дворе находилась меньше самой Нармин. Зато Лотэсса рьяно взялась за обучение фрейлины. Нармин смотрела на их уроки, благо ее никто не гнал из комнаты, энья Линсар привыкла не замечать присутствия жрицы. Оставшись одна, когда Лотэсса уходила к королю, а Альва в библиотеку, Нармин старательно повторяла фигуры. Конечно, таким способом нельзя всерьез освоить искусство бальных танцев, ведь придворных барышень учат этому чуть ли не с младенчества. И все-таки определенных успехов девушка добилась благодаря силе своего желания и упорству. На балу партнеры находили каждую ее неловкость очаровательной, с удовольствием направляли и давали советы. Если бы только на их месте был король! А он танцевал лишь с Лотэссой и не смотрел ни на кого другого.
Нармин вздохнула и бросила взгляд на открытую дверь спальни. Девушки сидели на кровати разутые, Лотэсса помогала своей фрейлине, непривычной к украшениям, снять диадему. Нармин послышался какой-то шорох. Она обернулась и оцепенела. Существо, бившее змеиным хвостом по ковру, она уже видела… на рисунке, сделанном рукой короля. Девушка хотела крикнуть, но смогла лишь сдавленно прохрипеть что-то невнятное. Порывисто вскочив, она смахнула рукой со стола свое ожерелье. Металл и камни жалобно звякнули о плиты пола (эта часть комнаты не была застелена ковром). Звук вышел не слишком громким, но Альва услышала и обернулась, а вслед за ней и Лотэсса. Чудовище направилось к Нармин. Двигалось оно странно и жутко. Хвост извивался резкими зигзагами, а верхняя часть оставалась прямой и практически неподвижной.
— О, как ты боишься и ненавидишь, жалкая жрица подлой богини, — прошипело ужасное создание. — Ты — моя!
— Не смей оскорблять Маритэ, презренная тварь! — Нармин начала приходить в себя. Напоминание о богине дало ей осознание собственной силы. — Ты не сможешь навредить мне! Дар моей богини хранит меня от твоих темных чар…
Змеехвостый расхохотался. Смех его был сухим, режущим и омерзительным.
— Глупая человеческая женщина, — скрежетал он по нервам. — Ты думаешь, мне нужна магия, чтобы убить тебя, слабое убогое создание?
Этого Нармин не учла. Защищенная от колдовства жуткой твари, она упустила из вида тот факт, что он в любом случае намного сильнее. Мгновенный бросок, и чудовище уже сжимает стальными когтистыми пальцами тонкую шею жрицы. Самым ужасным было даже не отсутствие воздуха, а боль, парализующая сознание.
— Досадно лишь, что мне не собрать плодов, — словно сожалея, прошелестел змеехвостый, продолжая душить Нармин.
Словно сквозь туман, девушка увидела, как Лотэсса бросилась к чудовищу, вцепилась руками в его длинные космы, принялась царапать лицо.
А ведь она меня ненавидит, отстранено подумала Нармин. Все ощущалось словно во сне. Реальность происходящего она начала вновь осознавать лишь после того, как тварь разжала руки и швырнула жертву на пол, переключившись на сумасшедшую Лотэссу. С первыми мучительно-судорожными глотками воздуха вернулась жизнь и вместе с нею — ощущение пронизывающего ужаса и полной беспомощности. К счастью, тварь временно утратила к ней интерес, занявшись новой добычей.
— Лотэсс-са Линсс-сар! — с каким-то сладострастием прошипело кошмарное создание. — Наконец-то ты умрешь! Жаль только, что ты больше не боишься, но с меня хватит и ненависти, такой чисс-стой и ссладкой… Повелителю она придется по вкусу.
— Сдохни, гадина! — Лотэсса пыталась высвободить запястья из мертвой хватки змеехвостого.