— Пожалуйста. Я кое-что знаю. Абрахамс успел мне рассказать, что у людей с деперсонализацией…
— С чем, блядь?
— Не перебивай! Ну, с потерей своего «я», шизофренией или как тебе угодно… Так вот, у них существует четкая линия девиантного поведения, которой они строго придерживаются.
— Джастин, а ты уверен, что ты не заканчивал медицинский? Не приходя, блядь, в сознание?
— Заткнись уже, Брайан! Просто послушай. Я несколько месяцев занимался неведомой хуйней, но всегда по одному алгоритму. Я выходил ночью, я бил кого-то чем-то по голове и возвращался домой. Утром я ничего не помнил. Так?
— Так.
— А сейчас, когда траханую аневризму удалили, я вспомнил все до мельчайших деталей, так?
— Ну?
— Так почему я не помню Дженис? Брайан, у меня только один ответ — ее ударил не я. Я не оправдываюсь, я просто в этом уверен. И… В общем, если ты мне поверишь, мне будет легче. Просто поверь мне!
Брайан задумчиво смотрел в широко распахнутые голубые глаза. Джастин мог не помнить, но… Напасть на невинную женщину… Пусть и с ебучей деперсонализацией…
Брайан отошел к окну и закурил, наплевав на все больничные правила. Внутренняя борьба была короткой — он хотел верить, и он поверил. Дженис Ллойд не была жертвой Джастина. А кто ее ударил… Вот это им всем предстоит выяснить.
Он коротко кивнул.
— Я верю, Джастин. Я тебе верю.
— Я не верю! — в палате раздался третий голос. Карл Ховарт с вызовом смотрел на Джастина. — Я не верю, парень. Таких совпадений просто не бывает, и ты сам должен это понимать.
Брайан затушил сигарету, выкинул окурок в окно и непроизвольно сжал кулаки. Если ему предстоит борьба за Джастина, он будет бороться до конца. Сомнения исчезли, уступая место гранитной уверенности — Джастин не нападал на Дженис Ллойд. И есть один человек, который так же, как и он сам, не сомневается в том, что Тейлор достоин, чтобы за него бороться. И к черту Хорвата с его моралью.
========== Часть 18 ==========
Джастин физически поправлялся довольно быстро, но его внутреннее состояние с каждым днем становилось все хуже. Как и говорил Абрахамс, благодаря эндоваскулярному методу следов операции на голове Джастина не осталось, но их было достаточно в его душе. Карл, который все-таки настоял на разговоре с ним, только усугубил и без того тяжелую ситуацию. Бывалый коп, разрываясь между пониманием и жалостью к человеку, которого знал, и профессиональным долгом, выбрал правосудие и с мрачным видом расписал Джастину состояние каждой из его жертв. Как она была обнаружена, насколько сильно изувечена, лечение, беседы с теми, кто все-таки пришел в сознание.
А очнулись все, кроме Дженис. Та все еще находилась в коме. Доктора провели операцию, утверждая, что она должна помочь, но приводить женщину в сознание не торопились. Еще присутствовал определенный риск, и приходилось выжидать.
Тейлор был подавлен. Даже несмотря на то, что он прекрасно помнил, что делал, из чужих уст это звучало еще ужаснее. Чувство вины переплелось внутри с отчаянием и безысходностью. Единственное, в чем он был уверен — на Дженис напал не он. И дело было не в том, что воспоминаний о женщине не было, просто Джастин чувствовал, понимал, что даже его внутренний монстр не был способен причинить боль без оснований. Но полиция, пока в лице Хорвата, не разделяла этой уверенности. Ни Джастин, ни Брайан не имели совершенно никакого понятия, что делать дальше.
В день выписки все решилось. Карл, который явился в больницу, просто поставил их в известность, что Джастин не позднее завтрашнего утра должен прибыть в отдел для дачи показаний. Последнее, что сделал Хорват для них — это не сказал своему шефу сразу, что Тейлор является подозреваемым. Он лишь сообщил, что явится человек, у которого есть информация о ночных нападениях. Остальное должно было стать чистосердечным признанием самого Джастина. Возможно, на основании справки от Абрахамса и подробного рассказа удастся хоть немного смягчить прокурора.
Но дела это все равно не меняло. Джастин должен был понести наказание.
Тейлор не паниковал, не злился и не проявил совершенно никаких эмоций, когда Карл сообщил ему о принятом решении. Он только кивнул головой и продолжил собирать вещи. Брайан, стоявший около окна и глядевший на унылый пейзаж за окном, только заскрежетал зубами, но не произнес ни слова.
Джон Спенсер, окружной прокурор Нью-Йорка, сына которого Джастин спас и которому позвонил отчаявшийся Брайан, вникнув в суть проблемы, строго-настрого приказал говорить правду и делать все, что скажет полиция, и ни в коем случае не протестовать. Всем остальным он займется сам.
Брайан не хотел знать, какими методами станет действовать Спенсер, и чего это будет им всем стоить. Его волновал только Джастин.
