— Может, бандиты его в чем-нибудь заподозрили? — спросил Грачев. — Коля тебе ничего не говорил? — обратился он ко мне.
Я промолчал. В предпоследней встрече Николай взял с меня слово, что об этой истории я никому не расскажу. И теперь я не знал, рассказывать о ней Грачеву или нет.
…Глухая темная ночь повисла над песчаными пролесками Полесья. Проливной холодный дождь барабанил по жестяной крыше хаты, заливал окна. В такую ненастную погоду, пробираясь от дерева к дереву, подошел к хутору Мамонцов человек, одетый, как обычно одевались местные крестьяне. Незнакомец подступил к одинокой сосне и, укрывшись за ней, стал пристально всматриваться в темноту, туда, где находился сарай, а чуть дальше — хата. Он нерешительно подался вперед и, нащупав руками плетень, остановился. Нагнулся, расшнуровал ботинки, снял их и через лаз пробрался во двор. Осторожно ступая босыми ногами по грязи, он подошел к дому и приник к окну. В хате было темно.
Путник осторожно постучал в окно. Прислушался. В доме ни звука. «Не поднять бы собак», — подумал он и постучал еще раз.
Этот стук и разбудил Николая, которому снилось, что его преследуют и хотят убить, вот уже замахнулись… Проснувшись, он никак не мог понять, где он, но в этот момент стук в окно повторился. Это был уже не сон. Кто в такую погоду да еще ночью мог прийти к нему? Снова три легких удара. «Наверное, братья Струтинские. Они всегда так осторожно стучат». Николай быстро соскочил с кровати, осторожно, ощупью, чтобы никого не разбудить, вышел на кухню, зажег керосиновую лампу. Приблизившись к двери, он спросил на всякий случай:
— Кто там?
— Свой, Коля. Открой! — чуть слышно донесся голос из-за двери. — Не бойся…
Открывая дверь, Николай лихорадочно перебирал в памяти всех, кому мог принадлежать этот голос, который он уже когда-то слышал. Но когда и где?
Вошедший стряхнул с волос капли дождя, вытер о домотканую дорожку босые ноги. Ботинки он продолжал держать в руке.
— Что, не узнаешь? — прошептал он, ухмыльнувшись.
— Нет, не припоминаю, — ответил Николай, чувствуя, как его охватывает тревога.
— Ну что же ты, Коля… — словно упрекал незнакомец. — Я работал на базе, Никодим Лаворик… Лаворик, — повторил. — Ну, припомнил?
— Ага, теперь припоминаю… Проходите, — сказал Николай, освещая дорогу в свою комнату. Тревога его нарастала.
Стук незнакомца разбудил всех в хате. Мария Степановна испуганно прислушивалась, стараясь узнать, что за человек пожаловал к ним в такую непогоду и в такое позднее время. Ядзя старалась ее успокоить, шепотом убеждала, что бандиты осторожничать бы не стали, значит, партизан, а может, у человека несчастье, помощь нужна.
Наконец Виктор Акимович, знавший всех от старого до малого во всей округе, вскрикнул:
— Это же исчезнувший Лаворик! — и, увидев недоумение на лицах женщин, добавил: — Да господи, тот самый, что работал в кооперативе. Разговоров еще столько было из-за него…
— Это тот, что райпотребсоюзовскую базу обворовал и скрылся? — спросила Ядзя. — Да он же как в воду канул несколько лет тому назад. О нем никто и не слышал…
— Что ему нужно в нашем доме? Сообщников ищет! Бандит! — Мария Степановна задыхалась от волнения. Голос ее вот-вот мог сорваться.
— Успокойся, мама, тише! Ведь он может услышать, — уговаривала ее Ядзя. — Коля сам разберется что к чему.
Они сидели молча на кровати друг подле друга, терпеливо дожидаясь конца разговора Коли с Лавориком.
До войны Николай Мамонец работал в Жалянском сельпо, куда товар доставлялся с базы Тучинского райпотребсоюза. В то время заведующим базой был Лаворик. Николай, а иногда и Мария Степановна, которая часто помогала сыну, ездили за товаром на базу и лично знали Лаворика. Но как-то накануне войны, в мае — начале июня 1941 года, возвратившись из Тучина, Николай привез тревожную весть: на районной базе, где работал Лаворик, похищены дефицитные товары на большую сумму. Исчез и сам заведующий. Тогда же ходили слухи, что Никодим Лаворик, будучи членом организации украинских националистов, действовал по заданию ее главарей и бежал в Польшу, оккупированную гитлеровскими войсками. Еще ходили слухи, что якобы в ближайшее время Германия начнет войну против Советского Союза…
«С чем же пришел сейчас этот Лаворик? — думала Мария Степановна. — Конечно же, не с добром. И что скажет ему Николай?»
Более двух часов продолжалась беседа между Лавориком и Николаем. Уходя, Лаворик попросил хозяина, чтобы тот проводил его. Николай оделся и, тихонько прикрыв за собой дверь, исчез в темноте вместе с непрошеным гостем.
Возвратился он угрюмый.
— Важную должность предлагают мне, — сказал он и горько усмехнулся. — Главаря. В банду хотят втянуть… Говорят: против немцев бороться.
— И что же ты ему ответил? — еще больше всполошилась мать.
— Я сказал, что мне нужно подумать…
— О чем?! О чем тут думать?!
— Ой, мама, думать есть о чем. С ними надо по-хорошему, чтобы узнать их планы.
— Куда ты проводил его? — поинтересовалась Ядзя.
— До ветряков на Лысой горе. Там немного постояли и разошлись. Он пошел по дороге на Тучин, я — домой.
