Грязь колеса жадно засосала,Из-под шин — ядреная картечь.О дорога! Здесь машине малоЛошадиных сил и дружных плеч.Густо кроют мартовское полеЗлые зерна — черные слова.Нам, быть может, скажут:не грешно лиПосле них младенцев целовать?..Ну, еще рывок моторной силы!Ну, зверейте, мокрые тела!Ну, родная мать моя Россия,Жаркая, веселая — пошла!Нет, земля, дорожное проклятьеНе весне, не полю, не судьбе.В сердце песней — нежное зачатье,Как цветочным семенем — в тебе.И когда в единстве изначальномВдруг прорвется эта красота,Людям изумленное молчаньеРазмыкает грешные уста.1964<p>«Сосед мой спит…»</p>Сосед мой спит. Наморщенные грозно,Застыли как бы в шаге сапоги,И рукавица электрод морозныйЕще сжимает волею руки.Еще доспехи, сброшенные с тела,Порыв движенья жесткого хранят.Сосед мой спит. Весь мир —большое дело,Которым жив он, болен и богат.Часы с браслетом на запястье дюжемМинуты века числят наизусть,И борода — спасение от стужи —Густа и непокорна, словно Русь…Грохочет дом, где хлеб и сон мы делим,И молодая вьюга у дверейПо черному вычерчивает белымИзгибы человеческих путей.Они бессмертны — дай им только слиться,Они сотрутся — лишь разъедини.И дни простые обретают лица,И чистый свет кладут на лица дни.1964<p>Над полигоном</p>
Летчику Л. Сорокину
Летучий гром — и два крыла за тучей.Кто ты теперь? Мой отрешенный друг?Иль в необъятной области созвучийВсего лишь краткий и суровый звук?А на земле — истоптанное лето.Дугой травинку тучный жук пригнул.А на земле белеют силуэты,И что-то в них от птиц и от акул.Чертеж войны… О как он неприемлем!И, к телу крылья острые прижав,Ты с высоты бросаешься на землюС косыми очертаньями держав.И страшен ты в карающем паденье,В невольной отрешенности своейОт тишины, от рощи с влажной тенью,От милой нам беспечности людей.В колосья гильзы теплые роняя,Мир охватив хранительным кольцом,Уходишь ты. Молчит земля роднаяИ кажет солнцу рваное лицо.И сгинул жук. Как знак вопроса — стебель.И стебель стал чувствилищем живым:Покой ли — призрак? Иль тревога — небыльВ могучем дне, сверкающем над ним?1964<p>«Ты отгремела много лет назад…»</p>Ты отгремела много лет назад.Но, дав отсрочку тысячам смертей,Теперь листаешь календарь утрат,В котором числа скрыты от людей.Убавят раны счет живым годам,Сомкнется кругом скорбная семья,И жертва запоздалая твояУходит к тем, что без отсрочки — там.И, может быть, поймут еще не всеУ обелиска, где суглинок свеж,Как он глубоко в мирной полосе,Твой самый тихий гибельный рубеж.1965<p>«Еще метет во мне метель…»</p>
