На грани замужества полностью

Юля отключила телефон и заплакала. Слёзы горячими ручьями лились по щекам. Все предыдущие испытания казались теперь пустяками, не заслуживающими внимания. Рыдания вырывались наружу, и она их не сдерживала. Богатое воображение уже рисовало в голове картину, как через несколько лет кто-то найдёт её скелет среди всего этого хлама на чердаке. Прям как в старых фильмах ужасов. Но именно это видение привело её в чувства. Какой скелет? Что за бред?

Пусть Титов расстроен, но он точно вспомнит и вернётся за ней. Или за телефоном.

Но какая-то смутная мысль не давала покоя. О чём они спорили? И про какого Андрея потом говорили? Неужели про Кедрова? Андрей — друг Гордеева.

Надо позвонить Кедрову и попросить передать привет Титову.

Юля встала и опять включила телефон. Пять процентов. Может отключиться в любой момент. Андрей долго не отвечал. Стало так важно, чтобы он ответил. И он ответил.

— Слушаю, — ворвался его холодный, как северный ветер, голос в ухо Юли.

И у неё вмиг вылетели из головы все те правильные фразы, которые она собиралась ему сказать.

— Андрей, спаси меня, — прошептала она в трубку пересохшими губами и опять заревела.

— Потапова? Ты где?

— Я на чердаке. Не могу выбраться. Дверь захлопнулась. Не знаю, что делать.

— Скинь местоположение, я сейчас приеду.

— Здесь, наверно, нет интернета. И зарядка…

Она не успела закончить, как телефон коротко пискнул и отключился.

Юля тяжело вздохнула. Паника начала отступать. Она успела попросить о помощи Андрея, только не успела сообщить, где находится, но была уверена, что он её найдёт. Кедров — такой человек, если ему что-то нужно, достанет это из-под земли или с чердака. Стоило попросить его о помощи, он сразу стал серьёзным и сосредоточенным. Андрей не бросит в беде, это очевидно.

Ждать спасения придётся долго, поэтому надо заранее позаботиться о своём удобстве. Как хорошо, что здесь оказалось старое кресло, оно вполне подойдёт для того, чтобы скоротать ночь. Вот только осталось освободить его от коробок и другого хлама и поставить ближе к двери.

Юля протиснулась ближе к креслу и попыталась снять верхнюю коробку. Она оказалась тяжёлой. Пальцы соскользнули, и коробка со страшным грохотом рухнула на пол. Картонные бока треснули, и нутро вывалилось на пол. В коробке лежали какие-то письма и старые фотографии, очень старые, ещё чёрно-белые, некоторые с резными краями.

Юля наклонилась, чтобы собрать фотографии. Незнакомые лица едва угадывались в темноте чердака. Мужчины и женщины, маленькие дети. У новогодней ёлки и на море, за столом, в смешных цигейковых шубах, шапках-ушанках или ситцевых сарафанах и сорочках. Эти люди жили в непростое время. На некоторых снимках лица были угрюмыми, но на большинстве глаза светились радостью. Раньше люди умели быть счастливыми, несмотря на все невзгоды жизни.

Она перебирала фотографии, и в голове проносились эпизоды её жизни. У Юли Потаповой было счастливое детство. Родители делали всё возможное, чтобы единственная дочка ни в чём не нуждалась. У неё были и красивые платья, и игрушки, а главное — ласка и забота.

Так почему Юля всегда страдала и чувствовала себя такой несчастной? Может, потому, что не было трудностей и жизненных испытаний? Она плавала в любви, как в сахарном сиропе. Но без лишений не могла по достоинству оценить изобилие благ. Не с чем было сравнивать. В прекрасной жизни без проблем было скучно и однообразно. Скука — самый коварный враг счастья.

С улицы послышался звук двигателя автомобиля. Юля вздрогнула и резко выпрямилась в кресле. Наверное, задремала. Сколько же прошло времени? Всё тело затекло и теперь отдавало покалыванием тысячами мелких иголочек.

Когда Кедров вошёл в дом, громко позвал её по имени. В тишине пустого дома был хорошо слышен его голос. Юля закричала в ответ и направила его к чулану, потом на лестницу, на чердак. Андрей появился на пороге в холодном свете фонарика, который держал в руках. Она бросилась к нему на шею и крепко обняла. От неожиданности он попятился назад, и только это не позволило двери опять захлопнуться. Это было бы совсем не смешно.

Они спустились на первый этаж и поспешили покинуть дом. Андрей крепко держал её за руку, как будто боялся, что она отстанет и опять попадёт в какую-нибудь глупую ситуацию. Юля не возражала. Ночь выдалась безлунная и тёмная. Вокруг глухая тишина, прерываемая только противным попискиванием комаров. Один такой наглый комар умудрился укусить Юлю за руку, она хлопнула по нему другой рукой, но было поздно, комар успел безнаказанно улететь. Андрей почувствовал её движения и сжал кисть ещё сильнее.

Всю дорогу до Москвы он молчал и ни разу не взглянул в сторону Юли. Он остановил машину напротив подъезда и заглушил двигатель. Положил руки на руль и уставился в лобовое стекло.

— Спасибо, — сказала Юля. Вот только сейчас, видя его уставшую позу, она начала чувствовать неловкость. Может, она нарушила его романтические планы в этот субботний вечер?