Мастер Харат — утончённый аристократ, ценитель качественного эля и сновидец-искатель с репутацией лучшей ищейки королевства. Он — любимец Фортуны и берётся за самые безнадёжные случаи. При условии, что заказчик готов расстаться с отнюдь не маленькой суммой звонких курайсов. Господин Туан Альваро именно такой человек: до неприличия богат и просит сновидящего распутать одно щекотливое семейное дело. Но даже древние не ведали, в какую передрягу влипнет мастер-сновидец, приняв этот заказ…
— Выпустите меня! — орал пухлый рыжеволосый парнишка, что есть мочи колотя в деревянную дверь. — Откройте, мрази! — его голос срывался, переходя на всхлипывания. — Я всё расскажу отцу, он с вас три шкуры спустит, — уже сквозь слёзы пообещал толстяк, сел на ступеньку и вконец разревелся, оглашая подвальный мрак завываниями.
«Всего лишь детская фобия», — я наполнил пространство затхлого подвала из воспоминаний клиента мягким желтым светом.
— Господин Альваро, здесь вовсе не так страшно, как вы себе воображали, — я осмотрел тесное пустое помещение: потёртые каменные плиты пола, блестящие от влаги стены, многочисленные крошечные сосульки на потолке, что время от времени роняли капли.
Мальчишка прекратил стенания, повернулся и уставился на меня выпученными влажными глазами.
— В-вы кто т-т-такой? — рыжеволосый замер подобно пузатой каменной гаргулье из фонтана на площади Сент-Мар.
— Придите в себя, — я показательно щёлкнул пальцами перед лицом паренька. — Сегодня вечером вы прислали мне письмо с просьбой о встрече по «безотлагательному вопросу».
На испуганно-изумлённом лице ребенка постепенно проявлялся осмысленный взгляд взрослого мужчины… и спустя несколько мгновений передо мной предстал господин Туан Альваро в своём истинном облике: тучный, с заметно выпирающим из-под длинной терракотовой мантии брюшком, он напоминал раздутый пивной бочонок. Бычья шея, обрюзглое с двойным подбородком лицо и крупный приплюснутый нос придавали мужчине схожесть с арсийским бульдогом. Весь его лениво-вальяжный вид контрастировал с цепким взглядом тёмно-оливковых глаз и буйной шевелюрой цвета меди.
— Признаться, не ожидал, что наша встреча состоится во сне.
— Профессия обязывает, — я улыбнулся одними глазами. — Давайте перейдём к делу. Зачем вам понадобился сновидец-искатель?
Надо отдать должное дородному аристократу — он быстро освоился в непривычной для себя обстановке и надел маску деловой вежливости.
— Полагаю, вы слышали о моём отце — Сорене Альваро? Он известная личность в среде сновидцев-исследователей, — дождавшись от меня утвердительного кивка, мужчина продолжил: — Вернее, был известной личностью… как бы мне ни хотелось думать иначе.
Я, не задавая вопросов, внимательно глядел на собеседника.
— Отец всю свою сознательную жизнь посвятил изучению цивилизации Меру и её наследия. Он носился как одержимый по всей планете в поисках заброшенных городов и комплексов меруанцев. Днём исследовал внешнюю часть, а ночью через сон погружался в глубины прошлого, блуждая одним древним известно где, — в голосе Альваро мелькнула нотка ревности и недовольства.
— Насколько мне известно, — заметил я, — многие из этих, как вы выразились, блужданий стали основой для нескольких весьма существенных открытий в научно-технической сфере. Так что ваш отец отнюдь не был праздношатающимся фанатиком древностей.
— Вы правы. Он был крупной величиной среди учёных и дерьмовым отцом для своих детей. Впрочем, последнее к делу не относится, — поспешил закрыть тему Альваро. — Несколько месяцев назад после очередного снопутешествия отец, по сведениям слуг, подскочил как ужаленный ни свет ни заря, поспешно собрался и покинул дом. Этим же утром я обнаружил на столе в его кабинете письмо, в котором отец сумбурно описывает свои ночные похождения, упоминая руины меруанцев Дор-Астан и постоянно твердя об «открытии, которое всколыхнёт всё живое на планете». С тех пор о нем ни слуху ни духу…
— Как я понял, подобные отлучки вашего отца — дело вполне обычное. Что заставило вас обратиться ко мне?
— Посылка, которую мы получили вчера утром, — Альваро тяжело вздохнул. — В ней оказался один-единственный предмет — платиновый перстень отца. Именно это событие навело нашу семью на горестные мысли: его больше нет в живых. Кольцо имело для отца особое значение, мастер Харат, я ни разу не видел, чтобы он снимал его.
— Памятный подарок? — уточнил я.
— Отец никогда не распространялся об этом. Возможно, перстень как-то связан с его сновиденными путешествиями по мирам древних — уж очень трепетно он к нему относился. А в жизни старика лишь две вещи вызывали благоговейный трепет — сновидения и треклятые развалины Меру, — не сдержался аристократ.
— Чем могу быть вам полезен, господин Альваро? — ответ я уже знал, но предоставил собеседнику его озвучить.
— От имени всего семейства я прошу вас узнать судьбу отца. Несмотря на сложные отношения между нами, мы любим… любили его. И не успокоимся, пока не проясним все детали его исчезновения. Цена не имеет значения, назовите любые условия, — представитель богатейшего рода Рузанны упёрся в меня взглядом — властным и полным затаённой надежды одновременно.
