– А не колдуй, зараза! – сказал чернявый. – Живи по заповедям, почитай законы и служи Заступнику со всей искренностью и пылом. И пребудет с тобой Его милость и благословение. В общем, посмотрел я ваши списки, все какие-то немощные, косые да кривые. Но с десяток отобрал. Сейчас еще у церкви посмотрим, может, и побольше заберем.
– Десяток! – воскликнул Боох. Чернявый вопросительно вскинул брови – владетельный сеньор его явно удивил. – Это много, господа. Это очень много. Вы же их не на день и не на месяц забираете. А работать кто будет?
Чернявый вздохнул. Аккуратно, одним пальцем закрыл книгу со списками жителей.
– Не для себя забираем, многоуважаемый Боох, – веско промолвил он, – а для Заступника. Во имя Его и Славу. В конце концов, если вы беспокоитесь о том, что меньше рабочих рук будут трудиться на ваших полях и доход понизится, то побеспокойтесь лучше о душе, которую так легко уронить в пропасть ереси, – чернявый подошел к Бооху вплотную, покачался с пятки на носок, оценил, что ростом как раз сеньору до плеча и раза в три тоньше. – Вы ведь не еретик, сударь?
Белесый ухмыльнулся. В цепком взгляде инквизитора Боох вдруг прочел свою будущую судьбу, и она была не слишком счастливой. Обвинение в ереси, пытки и в итоге костер, а в его прекрасном доме поселится какой-нибудь особо отличившийся охотник на ведьм. Хотя бы этот хлыщеватый южанин. Или его молчаливый товарищ.
– Что вы, ни в коем случае, – ответил Боох. – Я верный сын Небесного Заступника.
– Ну и прекрасно, – подал голос белесый. – Ваши Кучки, сударь, в превосходном состоянии. Прекрасный пример для прочих владетельных сеньоров Аальхарна. По-моему, не меньше трехсот золотых в год?
Если южанин был истинно верующим, то белесый оказался простым приземленным практиком. Боох вздохнул: слава Заступнику, похоже, дело начало переходить в практическую плоскость.
А тем временем на площади уже собирались кучкинцы. По раннему времени народ был хмур и полуодет, мужчины сворачивали самокрутки, а бабы заранее и на всякий случай стали подвывать, словно чувствовали, что ничего хорошего от облеченных властью гостей ждать не приходится. Инквизиторы переговаривались между собой, прикидывая, не забрать ли народу побольше, отец Грыв то выходил из храма на площадь, ласково глядя на поселян, то возвращался назад. Новость о строительстве храма его порадовала.
Вскоре народ на площади начал делиться сплетнями и домыслами. Уж не война ли? От соседского Амье всего можно ожидать, раз тамошний князь привечает колдунов и расплодил песьеглавцев, которых берет на армейскую службу. Особенно отстаивал тему песьеглавцев Прош, который этим утром набил в трубку особенно забористого табаку с примесью сушеного навоза для крепости.
– Да откуда взяться-то песьеглавцам! – возмутился под конец мельник. Утро было прохладным, и торчать столбом на площади неведомо почему мельнику не нравилось. – Сам ты их видел, что ли?
– Не видел, – хмуро бросил Прош. – А вот мой кум из Малых Матяшек видел. И очень уж они свирепые, эти песьеглавцы! Так глазами и зыркают, а зубы у них – цапнут, добавки не захочется.
Приключившиеся рядом бабы хором ахнули.
– Что же, дядьку Прош, народ собирают с этими страхолюдами воевать? – спросила одна из них, растрепанная и постоянно беременная Тада, которая испугалась потерять мужа Кику, взбалмошного болтуна и отъявленного пьяницу.
– Этот евойный кум видел больше, чем показывали, – мельник сплюнул и отошел, не желая слушать бредни, тем более Прош надымил своим куревом так, что дышать было совершенно невозможно.
Соседи обсуждали еще одну версию: против ведьм собирается новый круговой поход, всем выдадут освященные мечи и копья, чтобы протыкать их нечестивые сердца и срубать головы. Этот вариант нравился народу намного больше, чем война с песьеглавцами. Местный грамотей Тихий Даня, который славился по всей округе тем, что изобрел самогонный аппарат нового типа, предположил, что ищут беглого колдуна Апатеку. Колдун этот, дескать, был очень зловредным, жил в столице, где едва не извел – страшно сказать! – самого государя, а потом, когда инквизиция стала наступать ему на пятки, дал деру.
– А ты-то откуда знаешь про колдуна? – резонно спросил Прош.
Выяснилось, что вчера Даня испытывал свою самогонную машину, отчего у него приключились разнообразные видения.
– Видно, и песьеглавцы из той же машины прибежали, – буркнул мельник, а несколько селюков подошли к Дане спросить, нельзя ли поучаствовать с ним вместе в испытаниях чудесного аппарата.
Больше никаких версий возникнуть не успело, потому что на ступени храма поднялся чернявый инквизитор, не так давно наводивший страх на Бооха, и резко вскинул руку.
– Тихо, люди!
Селюки мигом умолкли, даже бабы перестали болтать и ныть. Чернявый сделал глубокую паузу и опустил руку.
– Я брат-инквизитор Грег, – сказал он. – Государь издал новый указ. Слушайте внимательно, понимайте правильно и запоминайте надолго.
Один из его спутников протянул Грегу указ, тот встряхнул лист и принялся за чтение.
