И пока он занимался созданием двойника, у бюста Ленину сменилась вахта ждущих. Уже никто не помнил, как Дед и Злата заняли контейнер для бомб. На них не обращали внимания. Как будто их здесь и не было.
– А если тело не опознают? – шёпотом спросила Злата, наклонившись к Обходчику. – Всякое бывает. Если он разобьёт лицо…
– Не разобьёт, – поморщился Дед.
Он достал из внутреннего кармана куртки конверт, набитый бумажками, покопался, выудил два листочка.
– Что это?! – прищурившись, Злата с удивлением вчиталась в надписи и печати. – Счёт за телефон? Рецепт из поликлиники? Откуда это у тебя?!
– От верблюда, – ответил Дед и тут же, не давая ей вставить и слова, коротко объяснил:
– Варя.
– Надеюсь, ты сам туда пошёл? Без неё?
– Нет, она сама справилась. Не маленькая, – и Дед отобрал у Златы поддельные документы. – Найди свободную лавочку и жди меня, – он указал на платформу, к которой подходили поезда, следующие в сторону «Маяковской».
Сам он направился к двойнику Кукуни, чтобы передать справки, где было указано имя с фамилией и домашний телефон. Злата не стала смотреть в ту сторону, хотя хотелось, и поспешила к платформе.
Подъехал поезд и начал выплёвывать изжёванных людей, одновременно заглатывая других, тоже не первой свежести. Возникали заторы, кто-то не успевал выйти, кто-то – зайти. Над толпой плыл запах пота. Без всякой телепатии можно было прочитать «Как меня всё достало!» в коллективном бессознательном.
Свободная лавочка обнаружилась там, где останавливается головной вагон. Долго ждать не пришлось: Дед рухнул рядом со Златой, откинулся назад. Он не смотрел ни на поезд, ни на людей – только на светильник-бра, который вырастал из стены у него над головой.
– Я с ним так и не попрощалась, – вздохнула Злата. – Совсем не до этого было…
Она пыталась вспомнить лицо Кукуни, но предательская память подбрасывала красно-чёрную маску из ожогов.
– Попрощаться и сказать, как сильно мы в нём ошибались, – пробормотал Дед. – Он бы рехнулся от радости, если бы услышал!
С оглушительным грохотом поезд покинул станцию, а люди продолжали прибывать. Поэтому Злата не видела, как двойник Кукуни вышел на платформу – ближе к последнему вагону.
То есть ближе к тоннелю, из которого скоро вылетит следующий поезд.
Бедный Кукуня, которого терпели из жалости и которому поручали самую простую работу! И прощали ошибки. И никогда не рассчитывали на него. Потеря, которая мало что изменила в расстановке сил. И от этого было ещё горше.
– Мне жаль машиниста, – сказала Злата, наклонившись к Деду. – В таких случаях мне всегда жалко машиниста. Как будто его заставляют быть убийцей!
– А мне жалко Держителя, – признался он. – Каждый раз он верит, что обойдётся. А потом жалеет, что не смог остановить…
Он не договорил – из-за скрежета колёс и женского визга.
Кто-то выругался, кто-то недовольно проворчал: «Ну вот, теперь надолго».
– Это для его матери? – тихо спросила Злата.
– Для кого?
– Ну, его мать не знает, что он умер, – пояснила Злата. – Я не умею делать копии. Поэтому Вишня приняла облик Кукуни, и…
Она закрыла рот ладонью. Теперь уже без всякого притворства.
– И до сих пор живёт там, – закончил за неё Дед.
Приподнявшись с лавочки, он посмотрел на спины и затылки людей, заслоняющих обзор, и опустился обратно.
– А если он сейчас там? Дома? – предположила Злата.
– И что?
Злата проследила взглядом за милиционером, который торопливо пересёк платформу и скрылся в комнате дежурной по станции.
Через несколько минут объявили о задержке отправлений.
Толпа отхлынула с платформы и устремилась к переходу на Кольцевую линию. Недовольных лиц было столько же, сколько преисполненных сострадания. «Он сам или столкнули?» – снова и снова спрашивала старушка в платке.
– Мне кажется, Кукуня был бы рад, – прошептала Злата. – Он всегда хотел быть полезным…
– Пошли, не будем выделяться, – Дед подхватил её под локоть и заставил подняться с лавочки.
Они вышли в центральный зал – и крепко увязли в плотной массе пуховиков, пальто и курток. На лестнице, которая вела к переходу на Кольцевую, образовался затор. «Я задерживаюсь! Задерживаюсь!! – кричал мужчина в огромной меховой шапке, прижимая мобильник к уху. – Какой-то идиот спрыгнул под поезд!.. Да не знаю я!»
– Никогда не думала, что можно сделать точную копию по памяти, – призналась Злата. – Ты, конечно, редкостная сволочь, но… но ты крут!
– Придётся тебя разочаровать, – усмехнулся Дед, наклонившись к ней. – Я не умею. С тобой, может быть, и получилось бы, но Кукуня… Я даже лица его не могу толком представить. Ужасно, да?
Помолчав и не дождавшись какой-либо реакции от Златы, Дед добавил:
– Держитель помог. Он же помнит всех, кто бывал на его станциях! Вот он и вспомнил. А я воплотил.
Первая Вражница была создана для мести.
Потом уже этих ядовитых бабочек приспособили для курьерской работы. Изначально цель их существования определялась жгучей ненавистью и желанием установить справедливость. Получилось нечто ультимативное – словно для уничтожения целого мира, а не одного конкретного человека.
