– Ты не понимаешь… – Вишня проследила за её взглядом, но не обнаружила ничего примечательного: кто-то читает, кто-то дремлет, кто-то просто пялится в никуда, слушая музыку. – Я завидую, что он действительно управляет своей жизнью. Ему не навязывали с детства. Я поняла это, когда сама сделала выбор – там, на станции, когда увидела людей на рельсах. Трудно бороться с искушением… А он живёт с этим! Каждый день! Ему доверили Границу не потому, что так было запланировано, а потому что он действительно был достоин! Знаешь, у нас есть шутка про него, – призналась она, прервав, к немалому облегчению Златы, поток наивных признаний.
– И какая? Обещаю, он не узнает!
– Ничего обидного. Когда мы получаем заказ или просто обсуждаем предстоящие задания, сначала кто-нибудь говорит про преступника: «Он мой, если не спрячется на Сяйде». На Сяйде такая охрана, что туда невозможно проникнуть и там невозможно спрятаться, – пояснила Охотница.
– Я понимаю, – кивнула Злата. – Это смешно.
– Потом кто-нибудь другой подхватывает и говорит: «Или на Земле».
– Ему понравится, если я расскажу, – улыбнулась Злата. – А что третье?
– Так ты знаешь эту шутку?! – Вишня надулась. – А я тут перед тобой…
Злата обняла её за плечи.
– Не знаю. Но обычно при перечислениях используется три… предмета. Есть такая… традиция.
– Вунлех – третье место. Туда можно проникнуть, как и на Землю, там можно спрятаться, но это… это…
– Бессмысленно, – подсказала Злата. – Да, хорошая шутка. Обхохочешься! Круче Земли – только Великая Тьма!
Вишня уловила двусмысленность и попыталась оправдаться:
– У вашего Обходчика очень хорошая репутация! Никто из тех, кто пытался спрятаться на Земле, не выбрался отсюда! Он же стольких вычислил! Один Стапчита чего стоит! Семь раз его пытались захватить, пока Стапчита не решил устроить себе базу на Земле. Я об этом: у твоего учителя идеальная репутация. Он непобедим и неподкупен, а это… это редкость, – закончила она и погрустнела.
– А теперь он оступился, – напомнила Злата и ущипнула Вишню за щеку.
Эта восторженная девочка вызывала всё больше симпатии.
– Не расстраивайся, что всё из-за тебя. Однажды такое должно было случиться. Никто не совершенен!
Охотница смущённо отвернулась к окну вагона, где продолжал разматываться бесконечный клубок тоннельных стен.
– Я не должна была просить его о помощи, – сказала она очень тихо, так что Злата лишь по движению губ поняла, о чём говорит девушка. – Я совершила ошибку и должна заплатить. Но я обязательно понесу наказание! – пообещала она. – Когда всё закончится. Я вернусь и попрошу, чтобы меня судили по всей строгости. Но я не хочу сейчас. Потому что если я сейчас вас брошу, будет нечестно! Вас же осталось так мало!
– В каком смысле? – переспросила Злата.
– Я так поняла, что вас было пятеро, – пояснила Охотница. – И двое погибли.
– Кто погиб?
Злату больше не интересовали люди в вагоне.
– Ну, как же… Я видела у Кукуни… У него есть такие фигурки, маленькие, красивые… Он их сам делает. У него там и Наставники, и Тренеры, и даже Иерарх – половина Уишта-Йетлина за стеклом! И вы тоже.
Заметив недоумение на лице Златы, Охотница поспешила исправить ошибку:
– Если вы с Обходчиком не знаете, не рассказывай ему, пожалуйста! А то получится, что я настучала на Кукуню… Ну, вот, опять ошибка, – она закрыла глаза с таким несчастным видом, что Злате пришлось снова её утешать:
– Никому я ничего не расскажу! У Кукуни свои странности, но никто не будет его наказывать, – пообещала она, догадываясь, что будет дальше.
«Когда Дед узнает, он его… Только бы не убил, – подумала Злата. – За такое надо убивать, но жалко же идиота!»
– Так что там с фигурками? – спросила она, изображая любопытство.
– Он изобразил всех, кто связан с Большим Домом, – повторила Вишня. – Я всех узнала, всех вспомнила – всё-таки я там выросла, как-никак! Но про двоих ничего не знаю. Скорее всего, они с Земли. Давай, я тебе их опишу, может быть, ты мне подскажешь.
Она нахмурила лобик, припоминая.
«Память у неё, должна быть, идеальная, – подумала Злата. – Одного взгляда хватит, чтобы запомнить. Ах, Кукуня, ах ты, скульптор от слова скулить!»
– Мужчины, одеты по-здешнему, – продолжила свой рассказ Вишня. – Один в тёмно-сером плаще, со светлыми волосами. И у него в руке то ли белая тряпка, то ли лист бумаги. Другой весь в чёрном, и у него нос крючком. А фигурки стоят на таких небольших постаментах. У светлого под ногами крошечная гранитная плита, а у чёрного – куча грязи или… – Охотница замялась, – Или чего-то такого, что похоже на грязь. Я когда увидела, удивилась и принялась расспрашивать. А Кукуня сразу засмущался, а потом чуть не заплакал. И убрал их – сказал, что надо подкрасить. Но мне показалось, что он просто не хочет говорить о них. Так бывает, когда теряешь близких друзей…
