– Конечно, – отвечает мистер Лондон.
Я выхожу и начинаю ходить взад-вперед мимо его дверей. На лбу у меня выступил пот, уши горят. Как мистер Лондон может не видеть, что всю свою историю Мария Фабиола сперла у Стивенсона? Он же только месяц назад читал нам лекцию о плагиате!
Я хожу по коридору и считаю до ста двадцати. Снизу, из холла, долетают приглушенные голоса: не сомневаюсь, обсуждают меня. «Шлюха… напилась… в дурацкой шляпе… кровь…»
Я снова вхожу в кабинет мистера Лондона. Молча достаю из рюкзака бланк рекомендации, кладу в ящик входящих документов, что стоит у него на столе справа. «Какого черта!» – думаю я. Вверху стопки документов вижу знакомый красный конверт, еще не открытый. Наша валентинка? Вот не ожидала, что Джулия действительно их разошлет! Я хочу незаметно стащить конверт, но мистер Лондон на меня смотрит.
– Я знаю, что мы не на все смотрим одинаково, – говорю я. – Но «мечты мои – вот все, чем я владею. И, ради бога, ставь стопу нежнее: ведь ты ступаешь по моим мечтам»!
– Плагиат из Йейтса? – спрашивает он.
– Не плагиат, – отвечаю я. – Цитата.
– Когда цитируешь, всегда указывай источники, – говорит он.
– Всем нам не помешает иногда указывать источники, – отвечаю я и выхожу из кабинета.
После школы я иду домой мимо дома Кита, но его не видать. Звоню в дверь. Мне никто не открывает; но это не значит, что никого нет. Я различаю в глубине дома торопливые мягкие шаги. Так может, мне кажется, ходить босиком по деревянным полам тот, у кого перепонки на пальцах.
Подходя к дому, вижу маму на велосипеде: она возвращается с работы. Меня не замечает. Я смотрю на нее отстраненно, как на незнакомку. «Какая красивая, целеустремленная женщина!» – думаю я. Девочка со шведского хутора катит на велосипеде по осененной пальмами улице Сан-Франциско.
Я вхожу в дом на пять минут позже. Мама уже достает что-то из морозилки. Она еще не сняла компрессионные чулки, в которых работает. Большую часть дня мама проводит на операциях, там приходится стоять; чулки она носит, чтобы не отекали ноги. Плотные чулки на несколько оттенков темнее ее светлой кожи.
– Думаю, сегодня на ужин будут фрикадельки, – говорит она. – Я пойду в публичную библиотеку послушать Анджелу Дэвис.
На столе лежит книга Анджелы Дэвис; я открываю ее и перелистываю страницы.
Когда приходит папа, оказывается, что он тоже хочет пойти послушать Дэвис.
Я невольно тяжело вздыхаю.
– По какому поводу вздохи? – интересуется папа.
– Иногда я чувствую, что пропустила все интересные… – «периоды», хочу сказать я, но слово «период» ассоциируется с месячными, поэтому выбираю синоним «эпохи».
Родители недоуменно переглядываются. Возможно, слово «эпохи» я произнесла неправильно. Но я продолжаю:
– И «Бархатную революцию» в Чехословакии, и даже здесь – пропустила и Анджелу Дэвис, и «Черных пантер», и Патти Херст… – Тут я с беспокойством думаю, что говорю совсем как Джентл.
– А я тебе не рассказывал, как встретил Патти Херст? – спрашивает папа.
Он присаживается у себя в кабинете, готовый поведать историю. Я сажусь напротив.
– Однажды я шел по Тридцатой авеню. Ты в то время была еще совсем маленькой. Я шел в магазин что-то для тебя купить. Не помню, подгузники, или туалетную бумагу, или детское питание… Что же это было? – вспоминает он, глядя в пол.
– Наверное, эту часть можно пропустить, – говорю я.
– Ладно, – говорит он. – Так вот, иду я в магазин и вижу, что у тротуара припаркован «Шевроле». За рулем сидит женщина в очках и смотрит перед собой. А заднее сиденье отделено от передних какой-то решеткой, вроде как в собачьей переноске, и там, за решеткой, на сиденье лежит вторая женщина. Смотрю – да это же Патти Херст!
Я пошел дальше, купил что мне там было нужно и отправился домой. Когда шел обратно, машины уже не было. Несколько часов я раздумывал о том, что увидел. В новостях говорили, что она сейчас в Пенсильвании, и все так и думали – но я не сомневался, что это Патти Херст. ФБР предлагало награду в пятьдесят тысяч баксов за любые сведения о ней – сама понимаешь, соблазн велик. С другой стороны, Армия Освобождения могла начать мне мстить – а у меня ведь маленький ребенок.
Я тыкаю себя пальцем в грудь: «То есть я?»
– Вот именно. Так что несколько часов думал так и этак, а потом позвонил на горячую линию. Человек, который со мной разговаривал, не слишком заинтересовался. Как я и сказал, никто тогда не думал, что она может быть в Сан-Франциско. А потом выяснилось, что все это время она здесь и пряталась. И когда я увидел фото женщины, которую задержали вместе с ней, – это была она, та женщина в очках. Вот так я убедился, что был прав. Я действительно видел Патти Херст.
– Ух ты! – вполне искренне восхищаюсь я. – Где, ты говоришь, это было?
– На углу Тридцатой и Калифорния-стрит.
– Совсем рядом с домом Джулии! – говорю я. – Я прохожу там каждое утро.
