– Забавно! – говорит Мария Фабиола. – Мы ничего больше не желаем делать для себя сами. Все отдаем на аутсорсинг: готовку, уборку в доме, присмотр за детьми…
Я молча улыбаюсь. Отдать хоть что-нибудь из этого «на аутсорсинг» мне не позволяют доходы.
– …и даже интуицию!
И смеется своим дивным серебристым смехом.
– Знаешь, я так рада, что мы встретились! – говорит она, отсмеявшись.
В этот миг мне кажется, что она действительно очень рада. И все как в тринадцать лет: смех Марии Фабиолы – награда, ее внимание – драгоценный приз.
К нам пробирается мужчина в нежно-розовых шортах и белой рубашке с отложным воротничком. Он все ближе, и до меня вдруг доходит: это и есть муж Марии Фабиолы. Он старше нас – должно быть, лет пятидесяти пяти, – но в хорошей физической форме. Выглядит словно теннисист на покое, а волосы, чуть длиннее обычного, намекают на артистизм натуры.
– Привет, солнышко! – говорит Мария Фабиола. – Как теннис?
Я угадала!
Он наклоняется и целует ее в щеку. Кончик носа у него шелушится, от него пахнет смесью пота и крема для загара.
– Я снова чемпион! – говорит он. И смотрит на меня так, словно только что заметил.
– Юлаби, это Хью, – говорит Мария Фабиола. – Хью, это Юлаби, сюрприз из прошлого.
Мы жмем друг другу руки. У Хью загорелые пальцы с гладкими отполированными ногтями.
– А где вы познакомились? – спрашивает он, и на миг я теряю дар речи. Мой муж услышал имя Марии Фабиолы на нашем третьем свидании.
– Росли по соседству, – отвечает Мария Фабиола.
Так вот к чему все свелось. Я для нее – соседка из детства, не больше.
– Ну да, ну да, – говорит он, – опасные улицы Си-Клиффа! Очень рад, что вы выжили. Говорят, оттуда немногие выходят живыми!
Я вежливо улыбаюсь и вглядываюсь ему в лицо, ища следы иронии. Следы того, что он знает о наших фальшивых похищениях, знает о смерти Джентл. Но лицо Хью спокойно и безмятежно. Похоже, он не в курсе.
Смотрю на Марию Фабиолу – и вижу лишь собственное отражение в ее солнечных очках.
Он спрашивает, живу ли я по-прежнему возле Залива, я отвечаю, что да. Говорю, что я переводчица. Тут Мария Фабиола снимает очки и переспрашивает, прищурившись:
– Кто-кто?
– Надо же, умирающая форма искусства! – говорит Хью. – И надолго вы на Капри?
– Завтра уезжаем, – говорю я. – Я здесь со свекровью. А вы?
– Проживем еще несколько дней, – отвечает он. – Мы каждый год сюда ездим на неделю или на две.
– Как мило, – говорю я, и собственный голос кажется мне чужим.
– Детка, что хочешь на обед? – спрашивает Хью у Марии Фабиолы. – Заказать тебе как обычно?
– Надоела мне здешняя еда, – со вздохом сообщает Мария Фабиола и, повернувшись ко мне, добавляет: – Четыре дня подряд один и тот же салат!
– Не хочешь сходить со мной на пьяццу[8] и перекусить? – предлагаю я.
– Да, я бы прошлась, – соглашается она. – Не возражаешь, Хью?
Он не возражает; но, пока Мария Фабиола поднимается с шезлонга, не спускает с нее глаз с каким-то странным выражением лица. Не сразу мне удается понять, что это такое. С такой тревогой родитель смотрит на ребенка, идущего на экзамен, к которому он не подготовился.
Мария Фабиола натягивает ярко-голубое платье, сует ноги в белые эспадрильи. Я, вернувшись к своему шезлонгу, надеваю шлепанцы и белую пляжную тунику: ей уже несколько лет, она выгорела на солнце и приобрела оттенок топленого молока.
Мы выходим из отеля и пускаемся в путь по аллее. Мария Фабиола предлагает зайти в магазин «Миссони».
– Тебе понравится! – обещает она.
Продавщица улыбается Марии Фабиоле, как старой знакомой. Я говорю, что ищу пляжную тунику, и мне тут же приносят несколько вариантов на выбор. Пока я переодеваюсь, слышу, как продавщица расхваливает цвет платья Марии Фабиолы.
– Цвет знаменитого Голубого Грота! – говорит она.
Лесть срабатывает: Мария Фабиола примеряет длинную струящуюся зелено-голубую юбку.
– Что думаешь? – спрашивает она у меня, любуясь собой в зеркале.
– Выглядит невероятно, – искренне отвечаю я. – Ты похожа на русалку.
Она немедленно покупает юбку. Я невольно слежу за тем, с какой легкостью она протягивает свою кредитную карточку.
– А ты что-нибудь возьмешь? – спрашивает Мария Фабиола.
– Зайду сюда попозже, – вру я.
Мы идем дальше, вниз по склону. Легкий ветерок с моря прогоняет жару. Проходим мимо двух карабинеров, разговаривающих с фотографом.
– А ты знаешь, что здесь запрещено фотографировать без разрешения? – говорит Мария Фабиола. – Вчера мы с Хью плавали в море, а вокруг было невероятное количество рыбацких лодок, и в них люди с камерами. Папарацци. Хотели снять вечеринку на яхте какого-то рэпера.
Не знаю, что на это ответить, и наконец говорю:
– Да, это неприятно.
Мы проходим мимо церкви, где сейчас начнется венчание. У ограды выстроились с букетами подружки невесты: на них шелковые платья цвета темной фуксии, слишком тяжелые для такой жары.
