— Позвони ей, дождись, когда позвонит она, или поезжай к ней.
— СТИВИ! КУДА ТЫ ЗАПРОПАСТИЛСЯ, МУДИЛА? — проорал Бегби и буквально уволок приятеля обратно в гостиную. — Болтаешь, гондон такой, с клюшками на кухне? Да ты ещё хуже вот того пидора гнойного, нашего пуриста джазового, мать его так. — И он махнул рукой в сторону Кайфолома, уже п. отихоньку лапавшего свою собеседницу. Реплика Бегби объяснялась тем, что он краем уха услышал, как Кайфолом говорил телке: «Я в каком-то смысле джазовый пурист».
Стиви в унынии сел на пол. В таком шуме никакого телефона не услышишь.
— Заткнитесь немедленно! — орал Томми. — Это же моя любимая песня.
На проигрывателе «The Wolvetones» исполняли «На берегах Ванны»:
Кое у кого даже слезы выступили в глазах, когда за этим последовала «Джеймс Коннолли».
— Охуительный бунтарь, охуительный социалист и охуительный фанат «Хибз». Я имею в виду этого гондона Джеймса Коннолли, уловил, чувак? — сказал Гэв Рентону, и тот мрачно кивнул в ответ.
Одни подпевали, другие пытались вести беседу, перекрикивая музыку, но когда зазвучали «Парни из старой бригады», то припев единодушно подхватили все. Даже Кайфолом оторвался от своей добычи.
— Ты чего не поёшь, козёл? — сказал Томми, пихнув Стиви локтем под рёбра.
Бегби сжал жестянку с пивом в кулаке и обнял Стиви за шею.
Стиви не нравилось, как они пели — отчаянно как-то, словно если петь достаточно громко, то все поющие сольются в единое братство. Это был (как, впрочем, честно упоминалось и в самой песне) «призыв к оружию», и Стиви не понимал, какое отношение это все имеет к Шотландии и тем более к Новому году. Это была воинственная музыка, а Стиви не собирался ни с кем воевать. Впрочем, нельзя было отрицать и того, что у песни — красивая мелодия.
Выпивка, смягчая похмелье, вела в то же время к новому опьянению. Гости вырастали в собственных глазах и становились потенциально опасными, поскольку было очевидно, что теперь они уже не остановятся, пока не перейдут к делу, чтобы сжечь наконец весь адреналин, скопившийся в их крови.
В это время зазвонил телефон. Джун взяла трубку. Бегби выхватил её из рук девушки и отпихнул Джун в сторону. Та тотчас же уплыла обратно в комнату, словно привидение.
— ЧТО? КТО? КТО ЭТО? СТИВИ? ПЕРЕДАЮ ЕМУ, ОБОЖДИ, С НОВЫМ ГОДОМ, КУКОЛКА, КСТАТИ… Положите вторую трубку… да куда ты на хер подевался?
Бегби с трубкой в руке зашёл в гостиную.
— Стиви. Тут какая-то чувырла тебя ищет. Говорит так, словно у неё болт во рту. Лондонская, блин.
— Блядь, ты, козёл!
Томми захохотал, глядя, как резво Стиви вскочил с кушетки. Последние полчаса ему хотелось пойти в сортир отлить, но он боялся, что не удержится на ногах, Но тут ноги сразу заработали у него, как у трезвого.
— Стив?
Она всегда называла его Стив, а не Стиви. Впрочем, у них в Лондоне так принято.
— Стив, куда ты запропастился?
— Стелла… а ты?.. я пытался дозвониться до тебя вчера. Где ты была? Что ты делала?
Он чуть было не спросил «И с кем?», но в последнее мгновение всё же удержался.
— Я была у Линн, — сказала она.
Ну разумеется. Она была у своей сестры. Чингфорд или какое-то другое унылое и отвратительное место в том же духе. Стиви почувствовал, как его охватывает эйфория.
— С Новым годом! — сказал он, чувствуя облегчение и радость.
Раздалось попискивание, таксофон проглотил очередную порцию монет. Стелла была не дома. А где? Не в пабе ли с Миллардом?
— С Новым годом, Стив. Я на вокзале Кинг-Кросс. У меня поезд на Эдинбург через десять минут. Ты не можешь встретить меня на вокзале в десять сорок пять?
— Мать твою! Ты шутишь… блин! Это единственное место в мире, в котором я могу оказаться сегодня в десять сорок пять! Стелла, ты — мой лучший новогодний подарок! Стелла… все, что я говорил тогда, — это правда… совершенная правда…
— Это здорово, потому что я, похоже, люблю тебя… только о тебе и думаю всё время.
Стиви проглотил комок в горле. Он чувствовал, как слезы струятся по его щекам.
— Стив… с тобой всё в порядке? — спросила она.
— Со мной всё просто замечательно, Стелла! Я люблю тебя. Поверь мне, я не шучу.
— Вот чёрт… мелочь кончилась. Не вздумай меня обманывать, Стиви, я тоже не шучу… Увидимся в без четверти одиннадцать… Я люблю тебя…
