Кудрявая сволочь переваливается через стойку, подзывает бармена, вопит нечто неразличимое. Ещё пару минут молча тусуется рядом. Разворачивается, придвигает к нам с Машкой два бокала. Два. Я же сказала, что не буду!
– Девчонки! Хорошо отдохнуть! – прислоняет ко лбу указательный и средний пальцы левой руки, подмигивает и, наконец, начинает протискиваться сквозь веселящийся народ в противоположном от бара направлении.
– Фига! Чё это было? – на автомате отпив из «дарёного коня», сурово возбухает Мари.
– Это было явление недохвоста народу! Ущербно его отрощенная мочалка смотрится, скажи?
– Скажу. Вопрос: что он тут забыл?
Не может успокоиться подруга.
– Нет ответа! Череда случайностей!
– Будешь?
Машка допила залпом своё шампанское и облизывается на предназначавшиеся мне «пузыри».
– Забирай!
Левину увёл в темноту какой‑то симпатичный блондин. Зная Ксю, невинно, но с концами.
Дарья с систер углубились в толпу и пляшут. Нет, не танцуют – натурально пляшут.
Атмосфера праздника исчезла, духота начинает поддавливать. Может, диджей сменился?
Маруся дёргается под музыку с закрытыми глазами. Что‑то не так – обмякла вся, движения конвульсивные. Кричу:
– Ма-а-а-аш, с тобой всё в порядке?
Ноль реакции.
– Ма-а-а-аша-а-а-а!
Безрезультатно. Трясу подругу. Ничего не происходит. Аля, успокойся! Накрыло? Перепила? Ну-ка, ещё разок.
– Мария! Твою дивизию! Эй! Очнись, мать?
Никакого эффекта. Надо ей на воздух. Тяну за руку – не поддаётся. Хватаю за талию. Начинаю подволакивать в сторону зелёной светящейся плашки с надписью «ВЫХОД».
Ещё чуть-чуть, и лестница. Как по ней вскарабкиваться, хрен знает. Но как‑нибудь. Сажаю высоченную, тяжеленную анарексичку (оксюморон, блин) на околотуалетный диван под той самой пресловутой лестницей. Глаза не открывает, периодически дёргается. По щекам похлопываю – ни о чём.
Палец к носу – дышать дышит. Теперь на артерию – пульс есть! Ещё какой!
– Девчонки! Устали отдыхать? Вас расслабить?
Два каких‑то мало отличимых друг от друга бугая выросли из ниоткуда. В обтягивающих футболках, стриженные под скинхедов. Только этого хорошим еврейским девочкам не хватало. Приехали!
– Мальчики, спасибо большое, мы сами. Домой пора. Папа заждался, – выпаливаю быстро. Но голос неуверенный.
– Мы проводим! А то вдруг шпана пристанет! – мерзко ухмыляется разговорчивый амбал. Второй, молчаливый, уже подсаживается к телу Машки. Ситуация, мягко говоря, дерьмовая! Вляпались мы в неё тоже как‑то глупо и совершенно неожиданно.
– А-а-а-а! Вот вы где?! Мы с парнями вас битый час ищем! – голос Артёма. Опять за спиной.
– Уже идём! Видишь, Маруся немножко устала, – киваю на Тощую Мари. А саму всю трясёт!
АраГор на глазах у изумлённых дуболомов легко поднимает подругу, обнимает за талию, закидывает её руку себе на плечи, говорит уверенно, с улыбкой:
– Малышка, наши на верху ждут, дуй вперёд!
– Милый, я без тебя никуда!
Ага, щаз, оставлю козла тут с моей девочкой! Впрягаюсь с другой стороны Марии.
Тащим Машенцию вверх по узкому проходу. У гардероба Горбач кивает на красный пуф:
– Сгрузим, и придержи её секунду, ладно? Давай номерки.
Роюсь в карманах джинсов. Натыкаюсь на телефон. Добралась до номерков. Всех пяти. Отдаю их Тёме.
Вспоминаю про систер, Дарью и Ксю.
Достаю сотовый. Пальцы не слушаются. Губами распахиваю «раскладушку». Набираю Дусе. Гудки. Взяла!
– Дашка! Машке плохо! Мы наверху!
Музыка долбит! Ни хрена не слышно!
– Че-е-е-его-о-о? – вопит Душицкая.
– МЫ НА-ВЕР-ХУ!
– Сейча-а-а-ас идё-ём!
Спрашиваю:
– Где Левина?
– Не слышу! Щас бу-у-уде-е-ем!
Пока разбирались с Дусей, вернулся Артём, нагруженный шмотками.
Вычленяю своё пальто, по очереди всовываю руки в рукава. Откапываю фельдмановскую шубу. Впихиваю её, как ростовую куклу, в одежду. Шарф непонятно где, шапка? А шапки не было! Капюшон. Маруся начинает несвязно мычать. Уже что‑то.
– Аля, положу на вас вещи – оденусь? – спрашивает АраГор.
– Зачем?
– В смысле? Ты её одна не допрёшь, я хочу помочь.
– Спасибо тебе большое. Правда, уже помог. Дальше сама. Сами. Друганы твои внутри остались. Да и девчонки сейчас придут и…
– И чего? Сколько вас?
– Нас пятеро с учётом «тела».
– В одну машину вместе не влезете. Особенно с учётом осложнений в транспортировке «тела». Давай так: ты, Мария и я на одном такси, остальные на другом. Отвезу, поработаю «санитаром» и уеду.
Прям разошёлся. Спасатель! Бесит, но прав, гад ползучий.
– Убедил. Одевайся.
В течение минут пятнадцати появились горе-тусовщицы.
Левина, звезда с ушами, с парнем каким‑то под ручку. Эти две, систер с Дарьей, под руку друг с другом.
Застыли. Вылупились. Я не Медуза Горгона, в камень взглядом не превращаю, но эффект приблизительно тот же. Первой очухалась систр:
– Живая?
– Почти.
Коротко и ясно, а главное, отражает действительность.
– А он чё тут делает? Правильно поняла, ты АраГор? – резко выпаливает коренастая ска-панк, повернувшись к Артёму.
Показываю на гору шмотья, возвышающуюся на Машке.
– Участник событий. Был рядом. Так сложилось. Разбирайте.
Вываливаемся на улицу. Морозный воздух прихватывает щёки. Шумными кучками дымят какие‑то люди, ржут, громко переговариваются.
