На подходе к парадной, перепрыгнув сотую лужу неопределимой глубины из-за слякоти, останавливаюсь, чтобы дать напутствие явно нервничающему Беку:
– Ден, всё будет хорошо. Они в разы добрее и приветливее, чем предки! Вот увидишь! Не дёргайся!
– С чего ты взяла, что я, как ты выражаешься, «дёргаюсь»? – ни один мускул на лице у Бек-Назарова не дрогнул.
Ага! Кого он лечит?!
– С того! Всю дорогу держал за ручку и молчал – это раз! Купил Аньке три подарка, чтоб наверняка, – это два! – Хотела бы я посмотреть, как он в детском магазине их выбирал! «Ералаш» отдыхает небось. – Раз десять останавливался проверить, не забрызгались ли джинсы БЕЗ цепочки, – это три!
– Не люблю ходить в гости грязным, не знаю, что дарят маленьким девочкам, если им меньше шестнадцати лет, и я, вообще‑то, не из болтливых, если ты не заметила!
Честно попытался разбить в пух и прах все мои аргументы! Но козырь в рукаве тоже имеется!
– Не обжимался в автобусе! Тут не отвертишься!
– Прокололся… – глаза Бека потеплели, прищур любимый появился.
– Не дёргайся! Они тебя примут и полюбят. При том полюбят просто так, Ленка с Ба такие! Ленка с Ба – воплощение искренности, добра, квинтэссенция всего самого светлого и настоящего, что только может быть на этой земле! Вот увидишь… лучшее во мне – от них!
Говорю и реально понимаю – так и есть…
– В том‑то и дело. Не ангела небесного туда ведёшь, в свой мир, ваш мир… Я… – запнулся, пытается сформулировать: – Боюсь не вписаться.
– Ты? Чего‑то боишься? Ты точно настоящий киборг, куда дел моего Дениса? Если совсем серьёзно, то, конечно, не впишешься в «наш мир»… Просто создашь дополнительную вселенную, где мы будем все вместе. Новую и не менее классную!
Открыл рот и закрыл, не издав ни звука, как рыба на суше… Нет аргументов.
– Отвечая на твой немой вопрос: уверена! А теперь наша вечная с Ленкой игра: кто первый на пятый этаж?! Квартира слева, 13А. Но тебе по-любому не пригодится!
С этими словами дёргаю дверь и, перепрыгивая через две ступеньки, подтаскивая себя руками, несусь вверх.
Естественно, не догнал! Ещё бы: игрушки, торт и тяжеленный рюкзак с сотней одинаковых чистейших футболок! Как комп оставил, ума не приложу? Мог бы, потащил бы, к гадалке не ходи.
Нажимаю сиреневую кнопку древнего звонка, не отпускаю, пока не начинают открывать, – условный сигнал: «Аля приехала»!
Слышу тёткино ехидное и писклявое: «Иду-иду! Кто же так трезвонит! Пожар случился?!»
Отпирает замок первой старой деревянной двери, щеколду второй, новой, практически сейфовой…
Кидаюсь на свою Ленку! Она утыкается мне в шею – любимый хоббит! Целую в макушку! Слышу детский голос: «Айя!» Топот, стеклянный грохот серванта от вибраций старого пола. Где‑то внизу в бёдра врезалось белокурое сонное нечто или что‑то с чем‑то, тут как посмотреть. Отстраняюсь от тёти, сажусь на корточки и чуть не заваливаюсь на попу. Анька сразу пытается на меня залезть:
– А что ты мне привез(л)а?
Законный вопрос, я считаю.
– Я тебе привезла дядю Дениса…
Поворачиваюсь на застывшего в дверях с той стороны в край ошарашенного «Лунохода». Только и может, что выдавить:
– Здравствуйте!
Не видела его таким трогательно растерянным никогда.
– Вы Денис? Меня зовут Елена, можно Лена и на ты. По Алиным рассказам я вас таким и представляла! Только вы ещё симпатичнее, – начинает тараторить моя непосредственная во всех отношениях родственница.
– Очень приятно! Со мной тоже лучше на ты… – всё ещё оцепенело отвечает Бек.
У него сбой программы, что ли? Или «си′стем релоад»?
– Заходите скорее! Ма-а-ама-а-а, Алька приехала! – продолжает хороводить Елена Батьковна.
Встаю прямо так, на руках с кудрявой блондинкой в майке и трусах. Улыбаясь Дену, киваю: мол, заходи.
Слышу, как из кухни в узкий длиннющий коридор хромает Ба. Моя Ба! Зелёная косынка в белый цветочек на бигудированной голове, тенниска дедушкина, синие, вытянутые спортивные штаны, передник, в руках полотенце – готовит опять. О! Мука на переднике. Ну-ка… запах сырого фарша… Пельмени! Сибирские пельмени! Сто процентов уже все коробки из-под конфет и доски в деле.
Сейчас нас пригласят к «станку»! Это Ба классно придумала! Когда руки заняты общим трудом, сближение и стыковка происходят гораздо плавнее. Выпаливаю:
– Здарова, бабуль!
– И тебе привет! Нормально доехали? На чём добирались? – обнимает Ба.
– На 388‑м до Воробьёвки. Показывала Дену «Стекляшку», «Детский мир», парикмахерскую, где уши кололи, музыкальную школу…
Ба не даёт договорить:
– Про парикмахерскую! Выщипаешь мне брови?!
– Конечно, я пинцет специально взяла! – Подмигиваю: – Знакомься, это Денис!
Бабушка окидывает Бека своим фирменным сканирующим лукавым взглядом, рядом с которым его прищур – просто детские бирюльки. Потом тепло улыбается:
– Добрый день! Чего вы в прихожей стоите? Мойте руки, скоро будем обедать. Мне всего штук сто пятьдесят осталось долепить… Максим свои семьдесят «кривых» с горем пополам уже отработал…
Хитра!
– Мы поможем! Да, Ден? Умеешь лепить пельмени?
Смотрю на гитариста-программиста, пытаясь уловить его настроение. Первый шок прошёл. Уголки губ неуверенно, но ползут вверх:
