Вася, уже не слушая подобную ересь, сделал сигнальный выстрел, на который должно было сбежаться подкрепление. Вася мстил сейчас военкому на призывном пункте, комбату, поставившему его в этот идиотский караул, ефрейтору Василенко, комарам и невидимым лешим. А еще тому ублюдку, который успел за прошедшие полгода увезти Васину невесту с его родины, города Краснодзержинска, на свою – в город Чаадаевск.
Примерно через три часа приехавший наконец командир батареи разрешил поднять потерявшего к тому времени сознание в холодном болоте нарушителя охраняемой зоны. Который, к ужасу, оказался его собственным командиром полка. Комполка, инкогнито вернувшийся из отпуска, решил проверить, на свою голову, как ведут себя его подчиненные при выполнении боевого задания.
Грязнов больше не смог получить в свое распоряжение ни одного военнослужащего срочной службы. А рядовой Вася Симонов общим собранием «дедов» и «дембелей» полка за выдающиеся заслуги был немедленно переведен в «черпаки» и еще неделю не мог безболезненно сидеть.
Грязнов уже практически в одиночку продолжал заниматься лесными поисками, и пока что безрезультатно.
Любовницу Малахова искать пришлось недолго. К середине этого же дня в номер к Турецкому, изучающему на диване собранное Малаховым досье на мэра города, постучали.
– Да-да.
Вошла небольшого роста миловидная кареглазая шатенка лет тридцати, в мини-юбке и яркой ветровке, с профессиональным фотоаппаратом на плече, но в общем и целом – ничего особенного, так бегло оценил женщину Турецкий. Хотя было, пожалуй, в этих стандартных, примелькавшихся чертах нечто запоминающееся.
Она негромко произнесла свою фамилию, и Турецкий чуть не подпрыгнул на диване. Ну конечно! Это была ведущая популярной московской телевизионной передачи.
– Вы ведь Александр Борисович Турецкий? Слава Богу, вся прямо издергалась, думала, найду вас здесь или нет? Кажется, вы ищете именно меня. Можно присесть?
– Только в том случае, если вы тесно общались с одним полковником милиции, – без обиняков заявил Турецкий.
Женщина упала в кресло и зарыдала, смывая с себя почти всю косметику.
«Она, – понял Турецкий. – Или нет? На розыгрыш не похоже. Не подставка ли?»
– Давайте так, – осторожно начал он. – Меня не интересует ваша связь, мне нужна только некоторая информация, а именно – даты и часы. Но сперва объясните, как вы узнали о случившемся, хотя, конечно, – он махнул рукой, – журналисты, все понятно. Информация расходится мгновенно.
– Нет-нет, – встрепенулась она, – мои журналистские каналы тут ни при чем. О гибели Вани мне рассказал брат. Отметьте, пожалуйста, это важный момент.
«О Господи, – подумал Турецкий, – еще один новый персонаж. Сколько же их всего в этой истории?»
– Он работает в пресс-центре московского УВД. И он был здесь со мной, приезжал в Сочи, я имею в виду. Он у меня страстный охотник.
– Вот как.
– Да-да! И здесь мы с ним были вместе. То есть он тут отдыхал в «Лазурном», знаете, а я, я же сейчас работаю, выборы там, перевыборы, в общем, самая горячка. Так что к Ване буквально на пять дней заскочила. И перед отъездом, – она тяжело вздохнула, – пошли в этот проклятый лес.
– Подождите, я ничего не понимаю. Как же ваш брат, такой страстный охотник, охотился? Он что, в Сочи отдыхать с ружьем приехал?
– Да нет же! Он охотился с Ваниным ружьем. Иван ему дал свой «Мосберг». А мы в это время…
– А вы?
– Ну мы, естественно, нет, мы все время, пока брат там где-то палил, провели в егерской сторожке. Знаете, есть там такая?…
– Да уж знаю. Так что, Малахов в лесу вообще не стрелял?
– При мне – нет. Мы же заняты были, сами понимаете, неужели никогда с женщиной вдвоем в лесу не бывали?
– А как ваш брат?
– Да как, в белый свет как в копеечку. Приволок пару каких-то куропаток, но Ваня посмотрел и сказал, что это дрянь, мы их и оставили… И самое главное, – засуетилась вдруг она, копаясь в сумочке, – я же вам документы привезла!
– Какие еще документы, – опешил Турецкий. – Хватит с меня документов, вон уже целая папка.
– Ну так наше же алиби! Вот билеты на самолет, – она протянула их Турецкому, но вдруг спрятала руку за спину. – А во сколько в него стреляли?
– Не знаю, – честно сказал Турецкий. – Примерно от пяти тридцати до шести вечера.
– Фух! – с облегчением выдохнула журналистка и отдала билеты Турецкому. – Свидетелей у нас прорва. Стюардесса брата наверняка запомнила. И, кстати, Евгений Кафельников в нашем самолете летел.
Время вылета на билетах стояло 16.40.
«Ну ты и стерва, – подумал Турецкий. – Бедный Малахов, ни одной приличной бабы ему не досталось».
– А как насчет перьевой ручки? – без особой надежды спросил он.
– Откуда вы знаете? – удивилась она. – Да, я подарила ему «Паркер». Честно говоря, он и мне на халяву достался.
