***
Какое-то время Андрей жил с бабушкой в Сергеевке, ходил с ней на работу. Побегает, побегает – бабушка, я кушать хочу. – Иди в столовую. Пойдёт, его там покормят.
Теперь Андрюша старательно выводил ровным почерком уже в Енисейск:
Робинзон Крузо впоследствии была нашей любимой книгой.
***
Меньше двух лет довелось пожить Алексею в собственной квартирке у моря. Врачи до последнего не могли распознать болезнь. Не было в то время ни УЗИ, ни МРТ. Перед смертью ему приснилась мама Марфа и сказала – «не бойся». Ушёл он в апреле 1980 года в 61 год.
На похороны прилетели из Енисейска Наташа с детьми. С самолёта на такси, они успели несмотря на расстояния. Андрея оставили дома, но он ещё долго шёл за машиной.
Главный врач Сэнэтатя, Петр Терентьевич Мазур, Алёшу очень уважал. Он его похоронил с почестями, и много позже дал его семье просторную трёхкомнатную квартиру в новом доме.
***
Летом Шура всегда брала квартирантов. Сами просятся – Андреевна, возьми нас. В одной комнате стояли диван, кровать, раскладушка, а если надо, то и матрас на пол кидали. Денег никогда не брала. Сами давали. Даже когда к ней переехала Наташа с детьми, и то умудрялись отдыхающих брать.
Каждое лето Шура ездила к маме Дарье в Неман Калининградской области. Дарья прожила девяносто лет.
На седьмом десятке Шура завела дачу, на которую 40 минут быстрым шагом, с ведёрками в руках. Это были шесть соток чистого удовольствия – клубника, малина, смородина, плодовые деревья, картошка, свежий воздух и движение. До сих пор она ходила на работу, а тут уже Володя настоял на увольнении. Хотя это решение ей далось нелегко. Начальство очень хорошее у неё было, кругом розы цветут, отдыхающие гуляют, общение.
Детство внуков, то есть нас, проходило в позднем СССР, когда ключ оставляли под ковриком, а дети гуляли целыми днями на улице, и старались не приходить на обед, чтобы их не загнали домой. У нас почти не было игрушек, но было много игр. Мы умели себя развлекать.
Мы делали принцесс из цветов, закапывали в землю стёклышки с «секретиками». Играли в воздушную тревогу, быстро наводя порядок в летней кухне:
– Внимание-внимание, воздушная тревога!
– Виу-виу! – и соломенные дорожки вынесены на улицу и вытрушены.
– Виу-виу! – и быстренько помыт пол.
– Виу-виу! – дорожки постелены обратно.
Играли в библиотеку и в школу. Юля была учительницей и за плохое поведение закрывала нерадивых учеников, меня и Лёху, в шкафу.
Летом в огороде стояла большая оцинкованная ванна с водой. Когда нападали пчёлы, мы кричали «соль-вода» и ныряли в ванну.
Однажды жарким летним днём, когда родители были в отъезде, мы решили делать мороженое и разбили трёхлитровую банку сметаны. Мы с Юлей начали вытирать образовавшийся океан сметаны, а Алёха, дабы избежать этой скучной участи, сел на велосипед, «поехал по посёлку за котами, чтобы они съели сметану», и исчез.
Для взрослых мы устраивали концерты. На входную дверь заблаговременно вешалось объявление о времени и месте проведения концерта. Мы с Юлей кидали Лёху на амбразуру. Его коронным номером была песня про Щорса:
Шёл отряд по берегу,
Шёл издалека,
Шёл под красным знаменем
Командир полка.
Голова обвязана,
Кровь на рукаве,
След кровавый стелется
По сырой траве.
Ээээээ, по сырой траве…
Пока на сцене лилась протяжная песня Лёхи, мы в спальне судорожно додумывали репертуар.
Собственноручно делали комнату страха. В тёмном коридоре в ход шло всё, что могло устрашать, пугать, шуршать и падать на голову. Натягивались нитки, использовались пакеты, вещи, брызгалась вода, в общем, было страшно.
