Из-за этого страха и горло спазмом сжало: стоит, смотрит на него исподлобья, клекоча внутри гневными, полными обиды упреками и обвинениями, а высказать ему не в состоянии! Только взглядом прожигает да трость сжимает, которую или поставить надо, или отнести подполковнику…
Но тут Дима шумно выдохнул и вдруг качнулся! Накренился к стене, уперевшись здоровой рукой, будто без опоры стоять уже сил не было.
Невольно к нему дернулась, не успев осадить порыв, сжалось все за него…
А Дмитрий тут же уловил и ее сцапал, притянув к себе, переступив как-то, теперь упираясь в стену плечом. Пальцы в спину Алины впились буквально, словно ловушку схлопнул. И хоть Аля ощущает, что его мышцы дрожью бьет, а держит ее так, будто от этого его жизнь зависит! И уткнулся в ее волосы, как отдышаться пытаясь. Словно все силы бросил на то, чтобы ее сейчас к себе прижать…
Хм… Догадался, что тростью так и хочет ему по макушке двинуть?
— Аля… — выдохнул сипло в ее волосы, будто совершенно голос потеряв.
И, даже несмотря на все, что уже испытала и прожила за эти дни, по спине созвучная дрожь пробежала от той глубины потребности, что в его измотанном хриплом голосе прозвучала! Пробило эмоциями невероятной силы!.. Точно что продрало до самого сердца и до аорты, будто лезвием, вспарывая нервы.
Она очень хорошо понимала все, что резонировало в мужском голосе! Каждым фибром души прожила, едва дотла не прогорела в такой же последние дни, утратив и проблеск надежды при этом.
— Моя Аля… — Дима прижался к ее скуле распахнутым ртом, обжигает кожу губами, алчно в себя втягивает.
Вроде и поглубже вдыхая, захватывая воздух жадно, но и ее не отпускает из своего захвата.
Так сильно, что не разобрать сразу: в кислороде нуждается, явно силы переоценив, или в ней испытывает настолько мощную потребность, что готов иное все подвинуть, вплоть до здравого смысла… Потому как иначе чем объяснить его присутствие тут в подобном состоянии?!
И насчет этого тоже хотелось отдельно высказаться!
Собственно, ее продолжало колотить и скручивать изнутри эмоциями такой силы, что ни разобрать, ни вычленить что-то одно просто не в состоянии! Нарастающая обида, радость, физически ощутимая тяга — настолько зубодробительный коктейль, что и умом тронуться недолго!
Как же хотелось все это высказать! Грудь рвало от справедливых же упреков!..
— Отпусти! — еле говорить могла от всего, что давило многотонным прессом, сжимая горло.
И требует же, а, если начистоту, самой в него вцепиться хочется всем, чем только дотянуться сможет. И откликается, дергает страх, разъедает беспокойство. Только разве он тревогу ее заслужил?! Где черти носили все это время?!
Отпрянула назад. Хотела вырваться, но и зацепить явно непростую рану боялась… Елки-палки! Как тут свое право отстоять, когда тревога о нем все остальное внутри выжирает?!
Отступить вышло только на полшага, и в глаза не посмотреть толком. Нависает над ней, навязывает само ощущение, что окружена им всецело… А Аля только и может, что волноваться, как бы руку его в перевязи не задеть! Ну что за дурацкое беспокойство?!
— Аля, я понимаю, что тебе очень непросто эти дни дались… — и не подумал ослабить захват Дмитрий. — И что новость, которую Женька ляпнул… расстроила, — мужчина старался и взгляд ее не упустить, вперед подавшись. И продолжал обнимать, а ведь одной рукой держит!..
— Понимаешь?! — аж подкинуло! — Я тебя десять дней мертвым считала! Думаешь, что понять в состоянии, что я чувствовала?! Сильно сомневаюсь!.. — ударить все еще хотелось, а не могла… И не из-за его захвата. Чертыхнулась сквозь зубы, отбросила-таки ту проклятую трость… От греха подальше. — Ведь это не ты мне доверился и открылся, не ты требовал нараспашку душу вывернуть, вопреки всему, переступив через все принципы… И ты считаешь, что я…
Хотелось орать, а выходил какой-то придушенный, поломанный хрип… И хорошо, быть может. Делать скандал публичным тоже особо не хотелось. Выставлять себя полной дурой — нет желания.
— Аля… — он попытался ее сильнее притянуть, вновь как-то подозрительно к стене накренившись.
Но в данный момент она уже просто не могла остановиться, будто накрыло лавиной всего пережитого, невыплаканного, обжигающего изнутри невыносимой горечью!
— Я головой чуть не тронулась, это ты понять можешь?! — рявкнула!
Но все из-за того же внутреннего давления вышло глухо.
— Так сильно расстроилась, что мы с тобой только на зарплату жить будем, а не гонорары от вероятных заказов получать, да? — с сожалением как будто бы, вдруг уточнил Дмитрий, прищелкнув языком.
Как в стену врезалась! Уставилась на него, перестав даже вырываться. Стоит, всматривается, а чувство такое, словно в параллельную вселенную попала! На разных языках говорят.
— Ты придурок или кто?! При чем тут зарплата, идиот?! — захотелось его по голове треснуть!
Опять. От души так, с размахом.