Председателю КГБ при Совете Министров СССР
тов. Андропову
16 июля с.г. я обратилась я Вам с просьбой оказать моей семье содействие в выезде за границу. Ответом на эту просьбу я рассматриваю беседу в областном КГБ УССР с т. Бондаренко А. Ф., который объяснил, что органы КГБ не имеют отношения к моему вопросу.
Такой ответ меня не убеждает по ряду причин.
Следствие органов КГБ привело моего мужа Плюща в психиатрическую тюрьму, так как уже с первых дней оно велось с таким уклоном (еще до всяких экспертиз).
В беседах, которые имели место в марте и мае месяце сего года, сотрудники областного КГБ т. Давиденко М. С. и Бондаренко А. Ф. совершенно определенно объяснили мне, что положение Леонида Ивановича целиком зависит от моего поведения. Имелось в виду, что я перестану обращаться в различные организации, и в свою очередь прекратятся требования общественности освободить Леонида Ивановича. И как «выполнение» этих условий Леонид Иванович был переведен в апреле месяце в другую камеру, где ему заменили введение галоперидола на инсулин («Вот видите, как мы сдержали свое слово», — сказал мне Давиденко).
Одновременно с этим и в отношении меня были предприняты всякого рода провокации и шантажи. Это и очередной обыск по неведомому мне делу № 62 (?). Имела место и прямая провокация с целью скомпрометировать меня и представить перед коллегами женщиной легкого поведения. Сотрудники органов КГБ в беседе с моим отцом не отрицали своей информированности об этом, не говоря уже о свидетелях.
И, само собой, уже ставшая привычной слежка, запрещение публикации моих работ.
Да и само лечение, как и нахождение мужа в спецтюрьме ставится в зависимость от выполнения им предложений, далеких от медицины. Так, ему снова предложено сделать публичное письменное заявление такого же характера, как в свое время сделал Якир и Красин, т. е. признать, что все действия Леонида Ивановича по защите прав человека носили антисоветский характер. А на вопрос, от чего же лечат Леонида Ивановича, лечащий врач ответил: «Он должен изменить взгляды».
Все это: и сам факт помещения в спецтюрьму, и так называемое «лечение», при котором здоровому человеку вводят препараты, разрушающие психику, и обстановка вокруг нашей семьи — без сомнения для меня связаны с функциями органов КГБ.
Вопрос о выезде за рубеж мной и мужем обстоятельно обдуман, поэтому я вновь обращаюсь к Вам за содействием в отмене принудительного лечения Леонида Ивановича и выезде нашей семьи за рубеж.
Житникова
