Мы добрались до проходной, Останкино работало круглосуточно, светились несколько окон на разных этажах. Я отпустила такси и с дочкой на руках зашла в вестибюль. Я вспомнила фамилии знакомых журналистов, в папиной конторе я одно время занималась связями с общественностью и рекламой. Через полчаса угроз и уговоров я получила номер Стасика Самойлова и позвонила ему, он сначала долго сбрасывал, потом ругался спросонья, но, то ли он узнал мой голос, то ли охотничий журналистский инстинкт, подсказал ему не бросать трубку. Через пару часов я не выпуская дочь из рук давала ему эксклюзивное интервью. В своем рассказе Сашу я называла «сотрудник безопасности нашей корпорации». Множество деталей я утаила, ссылаясь на усталость и стресс. Когда мы под утро спустились вниз, там уже стояла кавалькада журналистов, к подъезду подъехала машина со спец номерами и вежливые люди в безупречных костюмах предъявив удостоверения отвезли нас в строгий особняк дореволюционной постройки. Там нас разместили в отдельном номере с кипельно-белым хрустящим бельем и огромной ванной комнатой. Алина уснула, сразу свернувшись комочком, я прижалась к ней обняла и открыла глаза уже утром. В дверь тихо, но настойчиво стучали. Приехал наш детский врач, пришлось разбудить девочку, она с удивление озиралась по сторонам,
– Мама мы где, ты почему меня бросила – В глазах дочки засверкали слезки.
– Мы у друзей, все прошло, все будет хорошо – Я обняла дочку и поцеловала ее заплаканные глазки.
Врач осмотрел и никаких серьезных нарушений здоровья у Алины обнаружено не было. Кроме потертостей на запястьях и щиколотках. Но она почти не помнила всего того, что с ней произошло, врач сказал, что это последствие каких-то седативных средств, которые ей кололи все это время. На руках были видны следы уколов. Врач взял у нее кровь на анализ.
– Давайте теперь Вас осмотрим, настойчиво предложил он.
После осмотра и небольших медицинских процедур нам дали завтрак на красивом сервировочном столике. Хрустящий багет горячий капучино, было ощущение хорошего французского отеля.
Дальше мы забрались с дочкой в наполненную ванную. И опять уснули в обнимку на огромной постели. После обеда приехал мой адвокат и следователь из ФСБ. Сначала я рассказала все своему старому адвокату, я доверяла ему самые интимные и запутанные дела. Он почти всегда выигрывал и не разу не допустил утечки информации. Он вел все дела нашей фирмы. Лев Абрамович сообщил:
– Никого посторонних среди задержанных в здании обнаружено не было. Большинство сотрудников этого загадочного Агентства, во главе с руководством бесследно исчезли. Сотрудники ОПГ в резиденции в Нефтегорске то же задержаны. Директорат Вашей корпорации уже ждет указаний и собрался на совещании в офисе.
Далее в присутствии адвоката, я дала показания офицеру, провела видеоконференцию с директоратом. Офицер сообщил мне, что из соображений безопасности необходимо оставаться в особняке. Охрану нас с дочерью взяло на себя ФСБ, под личным контролем президента. Охрана была круглосуточная, как выяснилось, нас поселили в резиденции одного из крупных чиновников. На мои настойчивые вопросы о Саше, офицер сообщил, что пока нет никакой информации, в здании был пожар и обнаружено около десяти трупов погибших в перестрелке и при взрыве, многие изуродованы и с ними работают патологоанатомы. Так же он предупредил, что через несколько дней мы поедем на осмотр места и я смогу опознать трупы. Здание после взрывов трансформаторов перестрелки и пожара было оцеплено сотрудниками их службы, и из него даже мышь не убежала.
Немного придя в себя, я потребовала и ко мне пропустили Виктора, сотрудника безопасности моей корпорации, которого на работу я принимала сама, по рекомендации надежных друзей, за пару недель до этих событий. Он явно не был еще замешен, в махинациях моих старых сотрудников безопасности. Я попросила его найти Сергея Петровича, сотрудника внешней разведки, на протезе. А также разыскать моего брата и добыть все видеоматериалы из его особняка. По рекомендации Саши, я сообщила, что опасаюсь за его жизнь.
Следующие два дня я провела в тоске и тревоге, происходящие вокруг события, как-то не затрагивали меня. Только близость дочери, с которой мы не расставались ни на секунду, скрашивала эти тревожные дни. Визит в морг в сопровождении офицера и охраны вернул меня в эти страшные события. Обезображенные смертью белые в ожогах лица мужчин, которых я не разу не видела раньше, казались какими-то гипсовыми статуями. Я терпела до последнего из них, каждый раз поднятая простыня казалась смертным приговором моему спасителю. Три трупа были полностью обезображены, ожоги покрывал все их тела, как будто их специально обжарили или облили бензином и подожгли. Их нашли в серверной на втором этаже. Я ничего не смогла рассмотреть, но сердце мне подсказывало, что это не Саша.
– Не знаю, возможно кто-то из них. – Офицер сочувственно кивнул.
В углу стоял еще один стол.
– А это кто?
– Мы не знаем, какая-то женщина.
– Покажите.
