– Да стой же ты! – схватила я его за руку, когда, наконец, настигла. Он замер под моим прикосновением, и я бы не решилась сейчас утверждать, кто из нас удивлен фактом неожиданного соприкосновения больше. Но парень, несомненно, был подкованнее в этих вопросах, поэтому первым высвободил руку и поднял на меня невозможно холодный и тяжелый взгляд, под которым я тут же пожалела, что вообще решила помочь брату и передать этому парню конверт. А еще он ожидал от меня объяснений. Я же замерла, пораженная неожиданной красотой лица, которое смотрело на меня свысока. Наверное впервые в жизни, я зависла на человеке.
– Я слушаю, – произнес он сухо, низким с хрипотцой голосом.
Я отодвинула на задворки сознания неожиданно смелые крамольные мысли и прочистила горло.
– Я… У меня… Тебе… Вот! – я, под его испытующим взглядом, достала пухлый конверт и протянула парню. Он приподнял бровь и смерил меня оценивающим взглядом, под которым тут же захотелось съежиться. Почему бы просто не взять конверт и не уйти? Зачем меня так истязать?
– Шелест, представления в столовой тебе оказалось мало? Теперь еще и подарки мне суешь? Девочка, – нагнулся он ко мне, а я неосознанно отодвинулась, вконец пораженная происходящим, – ты не в моем вкусе.
Это фраза отрезвила мое сознание, затуманенное нежданной близостью, и я гневно сузила глаза. Он что же, решил, что я специально тогда перед ним упала, чтобы внимание на себя обратить? В ряды своих поклонниц записал?
– Северский, ты меня, конечно, извини, но уровень твоей крутости прямо пропорционально выше моих возможностей. К тому же лед и холод не в моем вкусе, я не экстремал. А моя заинтересованность в тебе исключительно случайно-событийная.
Меня тут же смерили хмурым взглядом, и я поспешила закончить начатое и уйти прочь, пока он не решил, что я специально тяну время, чтобы подольше с ним поговорить.
– Так что бери конверт и можешь больше со мной не общаться. Бери же, это не от меня. Мой… один человек тебе передал. По работе, – я не знала, стоило ли упоминать имя брата, и решила не рисковать. В крайнем случае, Северский и сам разберется.
– За дурака меня держишь? С каких пор у нас появились общие знакомые по работе?
На кого на кого, а на дурака этот парень не тянул, скорее наоборот, вокруг него витала аура высоко интеллекта. Однако же, какой он высокомерный. И почему бы ему не поучиться общаться с людьми у своих друзей? Тот же Ромашко уже бы три раза мне руки облобызал и ямочки свои появлял, лишь бы вытянуть из меня ответную улыбку. Хотя о чем это я? У меня у самой купол, а я тут еще смею этого ледяного принца обвинять.
– Северский, – проглотила я обвинения и устало, но упрямо еще раз протянула ему конверт, – я клянусь тебе, что не испытываю никаких теплых чувств в твою сторону. И намерения привлечь твоего внимания у меня нет. Это обычная передача, ничего большего. Знала бы, что ты такой непробиваемый, попросила бы Улю.
Парень проникся и, смерив меня еще одним суровым взглядом, осторожно взял из моих рук конверт. А я, не желая больше холодеть от его взглядов, повернулась к нему спиной и стремительно пошла вперед, не оборачиваясь и стараясь не думать о двух колючих огоньках, которые внимательно смотрели мне вслед, пока я не скрылась.
***
Едва подъезжаю ко входу знакомого здания, замечаю, как оттуда выходят два крепких высоких парня с бритыми головами и в черных костюмах, под которыми скрываются стальные мускулы и недюжинная сила, что вкупе с таким неприметным аксессуаром как стволы, делает их незаменимыми в защите задницы своего босса. На деле тупые малоподвижные шкафы приставленные для крутости, – грубая карикатура на тех, кто реально может защитить тебя в экстремальной ситуации. Знаю я парочку личностей, которые в четверть силы засунет этим амбалам их же пистолеты в дупло по самую рукоять, не забыв оставить свою подпись и телефончик, а эти даже не успеют сообразить, кто их так лихо поимел и в какую рацию кричать о помощи.
А следом выходит и хозяин шкафов, – невысокий подтянутый мужчина в возрасте, в идеально сидящем костюме, попахивающим дорогим кутюрье, кожаных туфлях и, конечно, при роллексах, на которые он сейчас кидает быстрый взгляд. И если всё остальное в нём не взывает во мне и малейшего трепета, только скуку и брезгливость, то его взгляд, скрытый за стеклами небольших очков с тонкими линзами, невольно заставляет задуматься о том, что передо мной опасный игрок в море больших рыб. Мертвый и непроницаемый, он препарирует тебя до костей, считывая от корки до корки твои самые гнусные секреты, взгляд хищника, выжидающего своего часа, отсчитывающего минуты твоего страха, а потом нападающего и раздирающего тебя на части в мгновение ока.
Я выхожу из машины и натыкаюсь прямо на этот взгляд, а также на снисходительную полуулыбку, свидетельствующую скорее об опасности, нежели о благожелательности.
