А вот и пропажа. Стоит еще бледнее и тоньше чем всегда. Чем она занимается вообще, что так себя доводит? Уж точно не вагоны разгружает. Покачивается, ели держится на ногах, опирается на стенку, чтобы не упасть… Я едва успеваю подскочить и словить ее внезапно обмякшее тело. Чертыхаюсь и подхватываю поудобнее. Что-то мне подсказывает, что никакой информации от Зины Шелест я сегодня не получу.
Несколько раз зову девушку по имени, но она безжизненна, точно кукла. И такая же легкая. Может быть, хочет довести тело до современной сейчас среди девушек худобы и истязает себя диетами, но выпирающие кости – это явный перебор. И ей нужно чаще бывать на солнце, потому что белизна ее кожи давно перешла черту «аристократической бледности». При этом на лице ярко выделяются темные пятна под глазами, а также опухший нос. Шелест явно больна, это видно и невооруженным глазом, так какого черта, спрашивается, она пришла сегодня в университет? Потому что меня совсем не радует перспектива возиться с девчонкой – а ее явно нужно доставить в медпункт.
Ловлю на себе удивленные взгляды, пока иду по наполненным студентами коридорам. Мне до них нет дела, трудно не заметить это по равнодушному виду, а вот девушке, когда она придет в себя, скорее всего, будет некомфортно от их любопытных взглядов и вопросов. Я уже не говорю о неминуемых сплетнях, которые возникают на пустом месте, а потом разрастаются в местные легенды. По тому, как шушукаются девочки, провожая меня взглядом, ясно, что и этот раз не станет счастливым исключением. Но Шелест ведь сама напросилась. Никто не заставлял ее являться сюда в таком плохом самочувствии.
– Вау, Север, ты как герой-любовник из мыльной оперы! – возникает рядом Ромашко и с ухмылкой и любопытством глядит на девушку на моих руках. – О, знакомая нежная крошка! Прозрачный и невинный цветочек…
– Заткнись, – огрызаюсь я. – Лучше слови Королева с его подругой и скажи ей, чтобы она шла в медпункт.
– Ага, как же – они там после бурного выяснения отношений исчезли, чтобы также бурно помириться! – пошловато скалится парень и разводит руками. – Вряд ли ты до него дозвонишься сейчас. Абонент канул в пучину страсти… – улыбается Паша.
Я морщусь. Надеюсь, медсестры смогут поставить девочку на ноги. Не хочется и дальше возиться с ней.
– Парень, ты как скисшее молоко, от одного твоего вида в обморок уныния можно грохнуться! Ладно, я так и быть помогу тебе, передавай ее мне, а уж я найду способ разбудить спящую царевну поцелуем и не только…, – смеется Ромашко.
– Ромашко, вали полем, эта не по твою душу! – не знаю почему, но мысль об обольстительных способностях друга по отношению к Шелест мне совсем не нравится.
– Ну вот ни себе ни людям, Север, что ты за человек такой… понял-понял, – наткнулся на мой взгляд друг и поднял руки, весело улыбаясь. – Иду мимо, смотрю в сторону! Чао, герой, на свадьбу хоть позови! – помахал мне ручкой парень и с привычной улыбкой ушел, не забыв подмигнуть проходящим мимо девушкам.
В медпункте над Зиной, которую я уложил на кушетку, тут же засуетились две полненькие медсестры, закрыв ее на время от меня своими грузными телами. Когда ей к носу поднесли ватку с нашатырем, она даже немного очнулась, посмотрев вокруг воспаленными глазами, но тут же снова закрыла их.
– Организм на износе, нехватка сна, пищи, общее переутомление, – начала суровым тоном перечислять медсестра, при этом поглядывая на меня так, точно это я не давал девушке нормально спать и есть, – и, вдобавок ко всему, простуда… Сейчас мы ее прокапаем, а потом ей нужен отдых и уход. Есть, кому о ней позаботиться?
Я замялся. Я ровным счетом ничего не знал о жизни этой девочки, кроме того, что она была подругой девушки Королева.
– Не знаю, – пожал я плечами и хмуро глянул на Шелест – ее измученное тело не вселяло ни одной радостной мысли. И что теперь с ней делать, я тоже не знал.
– Вы ее парень? – продолжила допрос женщина.
– Нет.
– Друг?
Я мрачно хмыкнул. Опять мимо.
– Скорее знакомый…
– Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы она в скором времени оказалась дома и, желательно, долгое время не вставала с кровати, – ей нужно много сна.
Домой? Как будто я знаю, где ее дом… Но пришлось кивнуть под строгим взглядом. Все равно они вряд ли позволят мне оставить ее здесь. Я еще раз глянул на Шелест и нахмурился – как будто мне больше заняться нечем, чем возиться с этой девчонкой.
Глаза открываются с трудом. Голова тяжелая и ужасно болит, а по телу точно прошлось стадо мамонтов. Но я заставляю себя подняться и сесть на кровати. И только потом уже замечаю, что нахожусь в незнакомой комнате со светло-серыми обоями, прозрачными едва голубыми шторками, занавешивающими широкое окно, большим из темного дерева шкафом-купе, удачно пристроенным в отверстие в стене – он весь покрыт зеркальной поверхностью; а в отражении я, сидящая на большой кровати и замершая от удивления.
