– Если не хочешь, чтобы я и дальше тебе помогал, то и слушать твою игру мне больше не позволяй. Мне тяжело выносить это, – он легонько прикоснулся к тыльной стороне ладошки губами и выпустил ее из рук, а я продолжала смотреть на него замурованными в круглом положении глазами. Он же мягко улыбнулся и опустился на спинку стула, сопровождая глазами официанта-китайца, принесшего нам две круглые чашечки, покрытые темно-коричневой глазурью, и чайник с рукояткой в форме головы дракона. Китаец хмуро посмотрел на Северского и ушел с поджатыми губами, а я вцепилась в свою чашку, как утопающий хватается за соломинку, и сжалась, собираясь делать вид, что ничего не поняла и всё это не имеет ровно никакого значения. Только рука навсегда сохранила отпечаток чужих губ и отправила открытку сердцу, которое восторженно запело от ложных надежд. Из лука выстрелил очень меткий стрелок.
– Значит, ты в Китае научился стрелять? Что ты еще там изучал?
– Ты права. На самом деле отец хотел, чтобы я изучал боевые искусства, но я, еще будучи рядом с ним, доставлял кучу проблем, так что очень быстро я выбрал собственный путь, оставив прилежные занятия всякими бак мэй и ба гуа чжан Ромашко.
– Так вы вместе там учились?
– Там и познакомились, – кивнул парень, – Нас поселили в одном домике и вместо того, чтобы смириться с моим мрачным пренебрежением и холодным игнорированием и просто отстать, этот парень однажды в прямом смысле размазал меня по стенке. Меня увезли на неделю в больницу, а когда я вернулся он просто пришел и протянул мне руку, а я решил, что глупо отказываться от дружбы человека, который так классно машет кулаками. В тот момент мне это казалось важным, и я его зауважал, – улыбнулся, вспомнив свое детство Марат, – Мы и по отдельности были не подарком, а вместе стали чем-то совершенно неуправляемым.
– Стрелково-ударный броманс, – улыбнулась я.
– Выражение в стиле Мармеладовой, – ухмыльнулся он, а я пожала плечами – я была уверена, что любой, кто проведет с Соней несколько дней, неизменно начнет повторят за ней всякие, даже самые нелепые вещи. Некоторые люди обладают врожденной способностью оставлять на тех, кто их знает, яркий отпечаток, хочет того человек или нет, – Так или иначе, мы зазнались и стали грозой и младших и старших учеников, думая, что даже педагоги не имеют над нами власти. Тяжелым ударом было узнать, что всё это время нам позволяли всё это, испытывая наш потенциал. Двух маленьких звезд опустили с небес на землю и обрушили весь спектр наказаний, скопившийся за долгое время. Было больно и тяжело, но мы были слишком горды и самодостаточны, чтобы жаловаться, а суровость испытаний, как нам казалось, должна была вылепить из нас что-то большее. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что всё это имело двоякое значение, и никто тогда не был прав; однако я отделался легко, а вот Паше повезло меньше – у него до сих пор бывают приступы панических атак.
Я вспомнила уносящую с собой твое сердце улыбку и сверкающие, как звезды в ясной ночи, глаза и подумала, что по-настоящему большой силой этого парня была способность улыбаться сквозь боль и дарить людям свет, извлекаемый из собственной тьмы. Мальчик, когда-то получивший уважение за умение махать кулаками, дорос до человека, способность которого заставлять людей улыбаться, оставаясь глубоко несчастным, заслуживает настоящего восхищения.
– Неужели ни одна живая душа об этом не знала? – спросила я, отмечая равнодушную тональность тона Марата.
– Мой отец, конечно, был в курсе, и всё поощрял. Он никогда не оставлял попыток управлять мною и думал, что это научит меня подчиняться. Но та сила, которая не сломила меня, дала мне шанс избавиться от его зависимости. Я сбежал. Один человек помог мне это сделать. Я больше не нуждался в деньгах отца, а со временем всё ему вернул, чтобы не чувствовать хоть какой-то долг.
– А он…
– Мы с ним больше не общаемся. У него другая семья. Есть вещи, которые нельзя простить. Ни ему, ни себе…, – добавил он тихо, как будто позабыв про мое присутствие, невидящим взглядом рассматривая свою чашку. Потом он встрепенулся, уже осмысленно посмотрел на меня и улыбнулся.
– Я не из тех людей, кто запросто ведет развлекательные беседы.
