На контракте (ЛП) полностью

— Малышка, позвольте мне взглянуть, — он тянется к моей руке, даже не обращая внимания на красный припухший след на щеке.

— Не трогай меня! — Ох, и сейчас кажется польются слезы! Черт побери! Иногда отстойно быть любовницей!

Митч делает несколько шагов назад и выуживает что-то из заднего кармана. Я забываю на какое-то мгновение свой гнев, окидывая его взглядом и понимая, что впервые вижу, чтобы он был одет в свободные джинсы и белую футболку из хлопка. Он выглядит, как «парень по соседству». Я никогда не видела, чтобы он был одет так обыденно, конечно, не то, чтобы я провела вне постели много времени с ним.

— Вот, — он передает мне корпоративную платежную карту. — Я собирался использовать ее первоначально, но я похоже торгуюсь, как последний осел, и говорю вещи, которые на самом деле не имею ввиду. Я был зол, и хотел задеть тебя. Простите, Шарлотта. Пожалуйста, прости меня, — он топчется на месте и не смотрит мне в глаза, и, кажется, что он действительно очень нервничает, и на него это совершенно не похоже, потому что он всегда уверен в себе и в своих силах. Опять он начинает кипятиться, когда я встречаюсь с ним глазами.

Я наконец отвожу свой взгляд и смотрю вниз, потому что точно не знаю, смеяться мне или плакать. Это, черт побери, все равно, что получить в Монополии карточку «Свободного Выхода Из Тюрьмы».

— Я остановился на парковке у магазина игрушек, который открылся в девять. Я никогда не делал такого дерьма раньше, Шарлотта! Если бы ты знала меня давно, ты бы поняла, что для меня это что-то да значит, поскольку ты еще не знаешь меня достаточно хорошо, можешь только поверить мне на слово. Проблема в том, что я жутко тебя обидел своими словами. Дважды за сегодня. Все, что я могу сказать в свое оправдание, я сожалею. Я сам не свой последние несколько дней, тебе ли не знать это. Господи, малышка, скажи что-нибудь? Твоя болтовня действует на меня успокаивающе, — он запускает обе руки в волосы и сильно выдыхает.

Я молчу, потому что одна часть меня хочет сказать ему, чтобы он ушел, а другая часть хочет, чтобы Митч агрессивно и жестко взял меня у стены на кухне. Я кладу карту «Свободного Выхода Из Тюрьмы» в мой кошелек (я могла бы отдать ему назад и попытаться опять выбить из него все это дерьмо!), но я решаю лучше разобрать продукты. Они по крайней мере более безопасны для меня, не ранят мой разум, сердце или тело, хотя мысль по поводу кухонной стены все еще крутиться и прельщает. Тайная шлюха! Митч воспринимает это как своего рода сигнал забить на все и помочь мне.

— Ты раскладываешь продукты, как будто задаешь кому-то взбучку, мисс МакКендрик, — говорит он после нескольких минут молчания, игриво хлопая меня по бедру.

— Вам, мистер Колтон, — строго отвечаю я, посылая соответствующий взгляд. Я не собираюсь ему подыгрывать, он морщится.

— Детка ... я ..., — начинает он опять, но я делаю взмах рукой, не желая слышать его объяснений. — Хорошо. — Он вздыхает и продолжает помогать мне.

— Итак..., — одновременно говорим мы, после пяти минут молчания, когда последняя сумка с продуктами разобрана. — Начнем, — опять говорим мы оба в унисон, слегка посмеиваясь.

— Дама первая, — предлагает он, и взмахнув рукой.

— Ты уверен? — я приподнимаю бровь.

— Малышка ... стоп, — он сокращает расстояние между нами, опуская руки на мои плечи и поглаживая их. Черт его сексуальный голос и соблазнительные руки!

— Итак, — говорю я, пытаясь удержать свое остроумие при себе. — Ты пришел сюда с намерением отшлепать меня?

— Да, — он приподнимает мой подбородок вверх, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Почему? — Дыши, Чарли ... дыши. Черт побери, как он смотрит на меня!

— Ты ушла от меня, — он ни на миг не отводит от меня взгляда. — Ты не разбудила меня, чтобы попрощаться.

— Митч, ты так крепко спал, мне жалко было тебя будить. Я точно знаю, что ты меньше спал, чем я, в эти последние дни, — я чуть-чуть наклоняю голову вперед и смотрю ему прямо в глаза. — Кроме того, я оставила тебе записку. Разве ты не заметил ее?

Митч усмехается при упоминании о записке.

— «Дорогой Митч, безопасного тебе полета, увидимся через три месяца. Люблю, Шарлотта».

Он дословно цитирует каждое слово, да, не так уж много я написала.

— Что это, за хрень, Шарлотта? — Ой-ой, у него так напряжен подбородок, что видно, как ходят желваки на скулах. Его лицо находится так близко ко мне, и от этого мне тяжело сконцентрироваться. — Ответь мне, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Эти губы, которые целовали почти каждый дюйм моей кожи прошлой ночью.