– Это я, мистер Джонс. Эдмунд Тальбот.
– Мистер Тальбот? Что вы тут делаете? Входите, пожалуйста.
Я перелез через здоровенные узлы, которыми трап крепился к еще более здоровенной поперечной балке.
– С тех пор как мы с вами виделись, мистер Тальбот, вы все хворали. Присаживайтесь, вот этот ящик в самый раз. Итак, чем могу служить, сэр? Неужели вы исписали тетрадь, что у меня приобрели?
– Нет, конечно. Я…
– Заблудились?
– Растерялся.
Мистер Джонс покачал головой и благодушно улыбнулся:
– Могу вам в точности сообщить, где вы находитесь с точки зрения устройства корабля, но вряд ли в этом будет прок. Вы только что ощупью прошли мимо швартовного шпиля.
– Проку и вправду нет. Я, если позволите, отдышусь и продолжу путь. Я ищу мистера…
– Кого же?
– Мистера Саммерса или мистера Бене.
Мистер Джонс уставился на меня поверх полумесяцев очков в стальной оправе, аккуратно снял их и положил на стол.
– Обоих джентльменов вы найдете поблизости, по эту сторону от помпы, которая в свою очередь находится по эту сторону грот-мачты. У них там что-то вроде совещания.
– Обсуждают грозящие судну опасности?
– Они мне не докладывались, а я не интересовался.
– Но вам же тоже интересно, как и всем!
– Я-то застрахован. – Он покачал головой и улыбнулся, явно довольный. – Я, знаете ли, со странностями.
– Это, конечно, утешит ваших иждивенцев, но…
– Нет у меня иждивенцев, сэр. Вы неверно поняли. Я доверил жизнь тем, кого считаю наиболее надежными в опасный момент – отважным морякам, искусным в своем ремесле.
– Но мы все в таком же положении!
– Нет, сэр. С какой стати я стал бы заботиться обо всех?
– Неужели вы столь эгоистичны и столь уверены в своей безопасности?
– Пустые слова, мистер Тальбот!
– Но если ваша безопасность не воображаемая, она распространяется и на нас.
– Это не так. У многих ли на корабле имеется в распоряжении тысяча фунтов? Пожалуй, что только у вас, сэр, – а больше ни у кого.
– Черт возьми!
– Понимаете? У меня есть соглашение, надлежащим образом оформленное – во всяком случаи, все они отметки свои в нем проставили, крестики поначеркали. Случись с кораблем беда, я обойдусь самым опытным и умелым морякам в мире в одну тысячу фунтов. Это верней Английского банка!
Теперь уж я рассмеялся в голос:
– Неужели вы – человек, причастный к коммерции, искушенный в торговле – на деле столь простодушны? Ведь, сэр, в случае катастрофы они (не следует ли сказать – «мы»?) обязаны спасать женщин и детей, а уж потом заботиться о таких, как вы.
Баталер с жалостливым видом покачал головой.
– Вы же не думаете, что я начну пересчитывать наше золото и выдавать каждому его долю на тонущем корабле? Не понимаете вы сущности кредита, мистер Тальбот. У меня нет иждивенцев, а вот у моряков – есть. Но деньги они получат, только когда я попаду на берег, не раньше. Господи, мистер Тальбот, да шлюпки не вместят и десятой части наших людей. И без соглашения, вроде того, что у меня в обычае подписывать, наша жизнь в море – не более чем лотерея.
– Помилуйте, да это бред! Не может быть, чтобы даже такие безрассудные люди, какими обычно считают моряков, поставили вашу жизнь выше своей.
– Моя шлюпка, мистер Тальбот, наверху, на выстреле.
– А что капитан Андерсон?..
Мистер Джонс подавил зевок, потом снова покачал головой и улыбнулся, словно вспомнил о чем-то приятном – вероятно, о своих странностях.
– Я подниму и подержу занавеску, чтобы вам видно было, покуда вы спускаетесь. Там дальше фонари.
Его
– Эй! Послушайте, эй! Есть здесь кто-нибудь?
В ответ – тишина, ни звука, только жадное чавканье воды в днище. Затем сквозь утробный гул нашей волны я услыхал знакомый голос:
– Кто там?
– Чарльз? Это я, Эдмунд.
После короткой паузы свет усилился и превратился в фонарь, который держал юный мистер Тейлор. Фонарь осветил колеса экипажа, сбрую, дышло – все обернуто мешковиной, той самой, на которую кораблю было угодно меня кинуть, когда волна пробегала от одного борта к другому. Я стоял рядом с какой-то будкой.
– Мистер Тальбот, это переходит все границы! Вы должны немедленно уйти.
– Простите, мистер Саммерс, но это не самое мудрое решение. Мистер Тальбот послан с миссией…
– Позвольте, мистер Бене! Старший офицер здесь я, и останусь таковым, пока в адмиралтействе не сочтут нужным заявить, что это не так.
– Опять же прошу простить, сэр, но поскольку у него заявление от комитета…
Повисла пауза; два бледных лица оборотились друг к другу. Чарльз Саммерс шевельнулся первым – поднял руку, жестом показывая, что сдается.
