Несмотря на все попытки Ерастова помочь Дежневу найти коч, чтобы выйти на Лену летом 1660 года, ему не удалось этого сделать. Кочи уходивших на Лену купцов были загружены, и купцы наотрез отказались взять тяжелые грузы Дежнева. Бывшему анадырскому приказному пришлось ждать в Нижне-Колымском остроге целый год.
Следующим летом Иван Ерастов, сдав обязанности приказного, также уходил на Лену и взял на свой коч весь отряд Дежнева со всеми его грузами.
Морской переход не обошелся без трудностей. За Святым Носом, где берег круто поворачивает к югу, льды прижали коч к берегу и едва не раздавили. Но столь опытные мореходы, как Дежнев и Ерастов, сумели вызволить коч из опасного положения. К ледоставу они добрались до Жиганска. Здесь мореходам пришлось перезимовать. Весной 1662 года они прибыли, наконец, в Якутский острог.
Двадцать лет прошло с тех пор, как Дежнев ушел из него в отряде Стадухина. Много воды утекло. Позади — годы лишений, битв, борьбы с природой и людьми, годы нечеловеческих усилий, потерь и побед.
В остроге лишь старики помнили Дежнева. Большая часть казаков была новыми людьми и не знала его. Жена Дежнева Абакаяда умерла.
В первый же день Дежнев познакомился со своим сыном Любимом. Юноше шел двадцать первый год. Он только что был зачислен в списки служилых людей, и ему еще предстояло накапливать опыт жизни.
Худощавый, но мускулистый и загорелый, он смущенно стоял перед отцом, о котором знал только понаслышке. Он робел, видя испытующий взгляд отца, проникавший, казалось, в его душу.
— Плавать можешь? — спрашивал его Дежнев.
— Могу. Сызмальства на Лене.
— Парусом ходить можешь?
— Могу, тятенька.
— Где выучился, сынок?
— На рыбалках.
— Грамоту разумеешь?
— Не.
— Где ж тебе, сынок, охота служить? В Якутском остроге аль на дальних реках?
— Дальние земли б повидать…
— Добро. Но грамоту одолей. Садись-ко, сын, за грамоту. Я найду человека учить тебя. Оружием владеть я сам тебя обучу, — сказал Дежнев, довольный первым впечатлением от сына.
Дежневу не удалось позаняться с сыном и поучить его воинскому и землепроходческому искусству. И месяца не прошло после прибытия Дежнева в Якутский острог, как воевода отправил его в Москву в отряде сына боярского Ивана Ерастова. Казаки повезли в Сибирский приказ большую костяную и соболиную казну.
Уж больше года отряд Ерастова хоть медленно, но верно продвигался к Москве. Впереди — Верхотурье, последний сибирский город. Позади — бездорожье тайги, переправы через многочисленные реки, перетаскивание груза волоком по трещавшему льду, битвы с волками и разбойниками. А сколько было остановок для осмотра государевой казны! Сколько томительного ожидания подвод и лодок!
Вокруг снова был дремучий лес. Двенадцать телег грохотали по труднопроходимым лесным дорогам. На телегах в запечатанных ящиках, оленьих и холщовых сумах везли бережно уложенные собольи шкурки, в бочках — моржовые клыки.
Конные казаки ехали по обе стороны телег, всегда готовые к бою. Длинные пики качались за их плечами, пищали лежали поперек седел.
На полверсты впереди рыскал конный разъезд, разведывавший путь, высматривавший, нет ли где разбойничьей засады. В разъезде — Дежнев, Иван Биндаро, Семен Сероутка.
— Завтра, видно, и до Верхотурья доберемся, — проговорил Иван Биндаро, выезжая из сумрака леса на обширную поляну.
Солнце осветило его рябое лицо, наполовину отрубленное ухо и морщинистую медно-красную шею.
Из-за деревьев послышались приглушенные крики людей и ржание лошадей. Казаки пустили коней рысью, и первое, что они увидели, был обоз, ожидавший переправы на противоположной стороне неожиданно открывшейся взорам речки. С первого взгляда Дежнев узнал в охране ленских казаков, хоть лиц нельзя было рассмотреть за дальностью расстояния.
Проскакав еще несколько сажен, Дежнев увидел у своего берега причаливший паром. Переправившиеся на пароме казаки суетились, пытаясь вытащить на крутой берег упавшую в воду лошадь.
— Сероутка! — крикнул Дежнев, соскакивая с седла. — Скачи назад! Приведи сюда наш обоз!
Сероутка, молодой круглолицый парень с веселыми голубыми глазами, натянул повод. Его конь заплясал, задрав морду и роняя с губ пену. Сероутка повернул его на месте и, свистнув плетью, умчался.
Дежнев и Биндаро сбежали к парому и, схватив концы веревки, уже заброшенной под зад упавшей в воду лошади, стали вытаскивать лошадь, помогая казакам встречного обоза. Лошадь, сначала опиравшаяся о берег лишь передними копытами, вскоре достала до грунта и задними ногами. Фыркая и прядая ушами, она выскочила наконец на берег.
В суматохе Дежнев не успел узнать людей, которым он помогал. Когда же лошадь оказалась на берегу и Дежнев, бросив веревку, осмотрелся, он вдруг увидел Михайлу Стадухина. Тот его тоже заприметил.
— Семен! — изумленно вскричал Стадухин.
— Михайла!
К великому удивлению Дежнева, Стадухин бросился к нему с протянутыми руками.
— Семен! — повторил Стадухин. — Землячок!
Вдруг Стадухин остановился, снял шапку и опустился перед Дежневым на колени.
