На этом схватка и закончилась. С улицы монголы потащили внутрь остальных телохранителей Тунитая. Их уже оприходовали как следует, о сопротивлении речи не было. Плечистого подняли, но он был без сознания. Тунитай мотал головой и стонал. Лыков был зол: ухо болело, и вообще… Он как-никак статский советник. Алексей Николаевич поднял резидента за волосы и тихонько стукнул затылком о косяк. Тут же из-под руки вынырнул Насников и посмотрел укоризненно:
— Алексей Николаевич! Я вас прошу!
— Без вас разберусь, — сухо ответил сыщик и бросил китайца на стул, как ветошь. Тот посидел-посидел и открыл глаза:
— А? Что это было?
Резидент говорил по-русски без акцента. Ишь, выучился, сволочь… Лыков был по-прежнему зол и начал агрессивно:
— Ну? Допрыгался?
— В каком смысле? Вы кто такой, чтобы драться?
— А ты еще не понял? Я Лыков.
Китаец уже взял себя в руки и усмехнулся:
— Что с того? А я Робинзон Крузо. Докажите обратное.
Алексей Николаевич поставил перед пленником стул, уселся на него, кивнул Насникову. Тот пристроился рядом.
— Начнем? Первый вопрос: где Чума?
Китаец выпучил глаза:
— Какая чума?
— Понятно. Говорить ты не желаешь. Тогда наша беседа пойдет по-другому… В отношении шпионов недавно приняты более суровые законы. Пятнадцать лет каторги!
— Я мирный торговец, китайский подданный, и прошу говорить мне «вы». Позовите консула, только при нем возможен дальнейший разговор.
— Ты резидент китайской разведки, а между нашими странами вот-вот начнется война. И как, думаешь, с тобой поступят?
— И думать не буду. Вызовите генерального консула Лу Шиюаня и подполковника Лединга.
Тут вдруг заговорил пришедший в себя Тай-хо:
— Да! Я требую присутствия господина полицмейстера! Не…
Лыков грубо его оборвал:
— Молчать!
Миллионер опешил. Видимо, с ним давно так не разговаривали…
— Скажешь, старый пень, когда тебя спросят. А пока заткнись. Тут нет полиции, а есть контрразведка. У нее разговор короткий. В Якутию захотел, во внесудебном порядке? Поручик!
Насников вскочил и подыграл:
— Слушаю, ваше высокородие!
— В тюрьму его. В военную, на хлеб и воду.
— Я требую прокурора!.. — заверещал купец, но его тут же увели. С постели, кряхтя, поднялся Юн Дэтан и быстро уковылял прочь. Обстановка в комнате сразу изменилась. Резидент доверительно обратился к сыщику:
— Зачем нам ссориться? Я хорошо знаю, кто такой Олег Геннадьевич. Про вас тоже слышал. Давайте разговаривать как люди одной профессии. То есть уважительно.
— Попробуем. Только для этого тебе придется удовлетворить наше любопытство. Если слышал обо мне, стало быть, знаешь, для чего я приехал во Владивосток.
— Ну, знаю… — уныло ответил Тунитай. — Лыков Алексей Николаевич, дежурный волкодав Департамента полиции. Сыщик для самых важных дел. Разъезжаете по стране со своим греком как пожарная команда… А вы-то знаете, с кем связались? В Дунсаньшэне[75] пойманы два ваших топографа. Слишком далеко забрались со своими шпионскими рекогносцировками. Меня на них обменяют. А вам выйдет шиш!
— Обменяют или нет, мы еще посмотрим, — вмешался поручик. — На вас свет клином не сошелся. Поторгуемся, глядишь, и… Советую отвечать на вопросы статского советника Лыкова. Он приехал с полномочиями и от министра внутренних дел, и от министра военного.
— Про чуму не ко мне, я торговец сувенирами.
— А я думал, ты Робинзон Крузо, — поддел задержанного Азвестопуло. — Пойми, мы сыщики. Нам до ваших шпионских дел как до лампады. А вот негодяя Чуму отдай. Ты же в курсе, где он прячется.
— Но…
Лыков жестом оборвал китайца, потер все еще саднящее ухо и сказал подчеркнуто грубо:
— Мы знаем, кто ты. Знаем, что нанимал русских головорезов убивать китайцев, не желавших возвращаться домой. Раскинь мозгами, ты же умный. Или я арестую тебя надолго, как резидента враждебной нам разведки. И карьера твоя в Китае на этом закончится, будешь списан в отставку. Или мы договоримся, Олег Геннадьевич тихо вытурит тебя прочь, спустя время станешь начальником вашей секретной службы… На одной чаше весов твое будущее, на другой — маньяк Чума и бандиты Погибельцев с Ударкиным. Взвесь. Удивляюсь я тебе…
Но Тунитай и не думал сдаваться:
— А я все это время удивляюсь вам, Алексей Николаевич. Вроде тоже умный человек. А несете такое… Руки распустили… Не может русская полиция без мордобоя! Вы залезли в чужой огород. У меня заключена сделка с вашей верховной властью. Вызовите сюда подполковника Лединга, он подтвердит. Не верите Генриху Ивановичу — телеграфируйте в Огенквар, полковнику Монкевицу.
Монкевиц был помощником первого обер-квартирмейстера ГУГШ и заведовал его Особым делопроизводством. В этом качестве он руководил военной разведкой и был начальником обоих сыновей Лыкова. Однако тот не смутился:
— Николай Августович сделает то, что ему прикажет Виктор Рейнгольдович. Знаешь такого?
— Барон Таубе? — пытался сохранить лицо резидент. — Он давно не у дел.
