Ротмистр Фиошин, начальник контрразведывательного отделения штаба Приамурского военного округа, отпустил Насникова в погоню. Началась изматывающая гонка по льду Амура. Они двигались днем и ночью, лишь при перемене лошадей подкрепляя силы. Один шел в авангарде, там же помещался багаж. Двое остальных ехали следом. Раз в полдня коллежский асессор и поручик менялись местами, по очереди составляя компанию статскому советнику. Это делалось «для сугреву»: два человека в кибитке надышат больше тепла, чем один. Еще в тех же целях постоянно пили водку, закусывая мерзлой колбасой.
Лошади в Приморье слабые, потому как питаются только сеном. От уссурийского овса они пьянеют, а другого нет. Поэтому приходилось запрягать цугом где пять, а где и шесть кобыл, чтобы держать высокий темп.
Лыков ехал и вспоминал «Фрегат „Паллада“» Гончарова, как тот возвращался домой по Лене в такой же кошеве. Так же ползли по обоим берегам заснеженные лиственные леса без конца и края. Прошло более полувека, а способы путешествия в Сибири почти не изменились. Только во времена Гончарова на реке было голодно, станции не кормили путников. Теперь же дело обстояло лучше. Почтово-пассажирский тракт до Николаевска оказался хорошо разработан. Дорога была как зеркало, и по ней навстречу командированным чуть не сплошным потоком тащились обозы. Амур встал раньше времени, и суда с рыбой не успели дойти до лимана. Прогоревшие торговцы посылали санные поезда, груженные бочками, в Хабаровск, на железную дорогу. Поэтому недостатка в провианте не было. Через каждые двадцать — двадцать пять верст попадалась станция. Там можно было выпить горячего чаю, съесть миску щей или порцию битков. Драли за все безбожно, но путникам было не до фасону.
Одно составляло неудобство: станции помещались на высоком берегу, и к ним надо было подниматься, а потом спускаться обратно на лед. Муторно и долго, лошадей по одной сводят по круче, выпрягают, запрягают… Из-за этого сон ночью получался рваный, и путники отсыпались днем. Еще беспокоили полыньи. Хоть они и были ограждены елочками, ночью ямщик мог их не заметить и въехать прямо в воду. Некоторые так и делали и погибали вместе с упряжкой… Поэтому там, где позволяла дорога, мучились по сухопутью, терпя тычки на ухабах.
Сергей опростоволосился: купленная им «огненная вода» закончилась уже в Циммермановке. Пришлось делать длинную остановку в Софийске, пополнять припасы.
Софийск, бывший уездный город, был разжалован в селение еще в 1897 году. Он задумывался как связующий пункт с бухтой Де-Кастри, самой удобной на всем Дальнем Востоке. Но дело не пошло, порт основали в другом месте, и городок захирел. Тем не менее водка там нашлась. Заодно Лыков расспросил стражника насчет проезжавших. Двое с чемоданами, один богатырского сложения, второй худощавый. Весьма вероятно, что они также делали тут остановку для закупки провианта. Стражник не обрадовал сыщиков:
— Шут его ведает, ваше высокородие… Народу много ездют туды-сюды. Пьяные все как черти, потому — холодно. Ежели буйства нет, то и не глядишь на него, богатырь он или щуплый…
Опять потянулось утомительное путешествие в санях. Сон урывками, клочки кошмаров… Хотелось в баню, еще больше — домой, в Петербург. Алексей Николаевич теперь расспрашивал о двух путниках всех: держателей почтовых станций, ямщиков, торговцев, владельцев постоялых дворов. Но фартовые как в воду канули. Может, и не едут они ни в какой Николаевск? Обвели сыщиков вокруг пальца, а сами прячутся где-нибудь в Чите?
За три станции до Николаевска, в Воскресенской, Лыков впервые убедился, что экспресс он послал не зря. В кибитку просунулась усатая физиономия, красная от мороза, показался погон с продольным галуном урядника, и густой голос сказал:
— Полиция. Пожалуйте документики для проверки.
Кто-то сзади пытался его одернуть:
— Чего спрашивать? Видишь ведь, что не они…
— Ты еще поговори у меня! — рявкнул через плечо урядник и твердо повторил:
— Предъявите документы.
Обрадованный сыщик вылез наружу, показал свой билет и произнес:
— Наконец я вижу службу. Пойдем в тепло, доложишь. Мы преследуем двух опасных убийц, Погибельцева и Почтарева. Тебе сообщили их приметы?
— Так точно.
— И?
— Никак нет.
Азвестопуло с Насниковым обступили полицейского и напряженно вслушивались в его слова.
— Как твоя фамилия?
— Прияткин.
— Скажи, Прияткин, точно мимо тебя похожие люди не проезжали?
— Ручаюсь, ваше высокородие. Я смотрю внимательно.
— А могли они проскочить в город другим путем?
Урядник думал недолго:
— Могли. Во-первых, помимо почтовой есть еще крестьянская гоньба, местные мужики держат. Людей возят и частные грузы. Могут нарочно в обход поста. У них и станции свои, и народ там подобрался… как бы сказать-то?
— Из бывших ссыльнокаторжных? — догадался статский советник.
— Так точно, вы уж сами догадались. И вот я думаю…
Арестная команда притихла. Служивый докончил свою мысль:
