Очередной заход прошел впустую: ничего серьезного не нашли, да и видимость внутри вертолета, и без того слабая, резко ухудшилась – из-за деятельности водолазов поднялось облако тончайшей взвеси. На ощупь не поработаешь – опасно: много колюще-режущего мусора, а перчаток нет. Хорек предложил пробраться в кабину, устроив проход в частично разрушенном остеклении, но Гиря отверг эту идею без объяснений. Макс с ним был полностью согласен – план не для их возможностей.
Оставалось последнее – прихватить несущий винт и подняться.
Винт был тяжелый – нечего и думать поднять его вручную. Да и смысл? В колокол он все равно не поместится. Для подобных случаев имелась техника: лебедки наверху. Гиря просигналил на поверхность, и вскоре вниз опустился двойной железный крюк на толстой веревке. Покинув колокол, Макс с Хорьком подтащили его к валявшемуся поодаль винту, затем прицепили основания лопастей, для надежности обвязали кусками прочного шнура. Теперь, когда потащат наверх, не соскользнет.
Все, работа завершена. В вертолете наверняка еще много полезного осталось, но это не тот случай, когда жадность идет на пользу. С куда меньшим риском можно обыскивать окрестности более мелководных буев, потроша машины, которые есть почти повсюду. Даже здесь, по другую сторону «акведука», просматривался подозрительный светлый прямоугольник – похоже на утонувшую легковушку. Идти к ней не стали по тем же причинам – осторожничали.
Закончив с винтом, направились к колоколу в прежнем порядке: Хорек впереди, Гиря замыкающий, Макс между ними. Возможно, запасов воздуха хватит для всплытия и не придется возиться с бочонками. А если и придется – не страшно. Вскоре они выберутся из бездны, получат сытный горячий обед и будут отдыхать до самого утра: водолазов здесь берегут.
На дне, затянутом ковром куцых водорослей, краем глаза Макс приметил подозрительное движение. Большая тень от морского обитателя. Слишком быстро для медузы или ленивого ската. Еще ничего не понимая, без страха поднял голову, посмотрел. Веретенообразное тело метров шести в длину, почти не шевеля плавниками, пикировало на группу полуголых водолазов. Расстояние было велико, но Макс все равно разглядел не по-рыбьи умные глаза и покалеченный верхний плавник.
Вот теперь он по-настоящему испугался.
Никто не знал, почему самое смертоносное чудовище здешних вод получило столь безобидное прозвище. Максу казались наиболее правдоподобными две версии.
В первой рассказывалось о маленькой девочке, которая угодила в тропический ад вместе с персидской кошкой. Девочку успели вытащить из воды, а вот изнеженная домашняя мурка, растерявшаяся от неожиданной соленой ванны, угодила в пасть хищницы. Безутешная хозяйка долго рыдала на берегу, зовя свою любимицу. Последнюю как раз и звали Анфиса, а когда крики спасенной всех достали до печенок, кличка пристала к морской террористке.
Вторая версия была похожа, но вместо кошки с хозяйкой в ней фигурировали две сестры. Ту, которой не повезло, звали, разумеется, Анфиса, ну а дальше все аналогично.
Что там было на самом деле, никто уже точно сказать не мог. Все сходились в одном: даже Бизона еще в помине не было, когда Анфиса уже хозяйничала в окрестностях буя. Возможно, она поселилась там задолго до нашествия светляков. Неизвестно, как ей тогда жилось, но, когда с неба посыпались вещи и люди, жизнь у нее наполнилась шоколадом. Не проходило недели, чтобы на зуб хищнице не попался очередной несчастный. Человек, захваченный феноменом, в первые мгновения был полностью беспомощен. Только что он стоял на поверхности родимой Земли, разглядывая странную сияющую штучку, и вдруг хлоп – с плеском упал в море. Ошеломленный, путающийся в одежде, не понимающий что делать, а частенько и плавать не умеющий…
Звуковые явления, сопровождающие появление новичков, для Анфисы были приглашением к столу. В отличие от акул она не описывала вокруг жертв круги, стесняясь или опасаясь нападать с ходу. Она бросалась без раздумий, хватая двойной пилой челюстей за конечности. Покалечив человека, не спешила его добивать – предпочитала откусывать понемногу: или растягивала удовольствие, или наслаждалась мучениями, или не могла отхватывать больших кусков. В дозор на берегу слабонервных не ставили: от криков несчастных даже у крепких ребят случались нервные срывы.
