Они, если честно, не радовали. «Армия», и без того крохотная, уменьшилась на три человека. Дыни уже не вернуть, Ботан не столько ранен, сколько в шоке, и в ближайшее время ни на что не годен, Олег смог подняться на вершину лишь с помощью пары товарищей. А на южном берегу осталось восемнадцать воинов врага. Их огневая мощь существенно уменьшилась, но этого недостаточно, чтобы считать их небоеспособными. Ведь, напав внезапно всего лишь на десяток, Макс понес серьезные потери. Теперь оставшиеся будут настороже, и второй раз такая засада вряд ли удастся.
Но пойдут ли сюда враги еще раз? Макс сомневался. Их осталось немного, а надо еще за рабами следить. Нет, скорее всего, не дождавшись возвращения уничтоженного отряда, уйдут на далекий юг, к своим поселкам.
А затем вернутся с настоящей армией и всерьез прочешут остров.
За этим невеселыми мыслями Макса застал Кирпич. Бывший предводитель Пантер выглядел очень довольным жизнью – ни малейшего следа скорби по товарищу. Расселся, что-то веселое насвистывает и гладит мурлыкающего на весь остров кота. Такое отношение еще недавно Макса покоробило бы, но сейчас в душе даже ничего не шелохнулось.
Черствеют здесь быстро, да и вопросы жизни и смерти смотрятся по-другому – привыкать начал.
– Макс, ты чего такой надутый? Радуйся: победили же. Их десяток, при автомате, а у нас полотряда лохов с голыми руками. Считай, что шапками закидали.
– Да вот думаю, что они дальше делать будут.
– Что дальше? Дальше они пойдут отсюда очень далеко.
– Я тоже так считаю. С оставшимися силами шастать по острову опасно.
– В точку зришь. Но уберутся они не сразу. Ждать будут день-другой, надеяться, что эти вернутся. Мыслю я, что пальбы они слышать не могли. От их лагеря до этого склона километров пять по прямой. Но холм посреди пути, а он звуков не пропускает. У моря волны плещутся, бакланы хохочут, чайки орут, ветер среди кокосов задувает. Не могли они ничего услышать. А если и донеслись отголоски, понять, что за стволы там строчат, нереально. Все на своего автоматчика спишут. Хорошо, что тому черному удрать не дали.
– Чего хорошего? Все равно поймут, что их людей убили.
– Зато не сразу поймут. Ты пока бегал, я успел одного допросить быстренько.
– Мы ведь пленных не взяли!..
– Конечно, не взяли! Попробуй успей за Масой! Живодер этот ваш дикарь не последний. Кровью собака истекала, но говорить еще могла, я и успел подсуетиться. Знаешь, что он сказал? Сказал, что они вчера вечером поднялись на южный холм и нашли там навес, что после Ромы остался. И поняли, что кто-то еще недавно жил там, а может, и до сих пор живет. И когда утром оказалось, что Швабру кто-то утащил, решили, что ребята с холма это сделали. По следам определили, что больше трех-четырех человек там вряд ли обитало. Вот и не ждали, что нас так много окажется. Решили, что десятка хватит. А хорошее в том, что бегун не ушел, вот в чем: мы можем теперь на них напасть и они вряд ли этого будут ждать.
Макс от подобного заявления опешил, а Кирпич быстро добавил:
– Да там остались прищепки к рабам – вояки те еще. Поставить снайпера на границе поляны – и снимать одного за другим, пока не сдадутся.
– Олег ранен.
– Роман стрелять хорошо может. И вообще сейчас я тебе его приведу, и он тако-ое расскажет!
Кирпич исчез как метеор, но ненадолго. Вскоре под навес возле дома, где Макс устроил что-то вроде штаба и личного жилища, вернулся, и не один, а с Романом.
– Вот он! Рома, расскажи, что за тягач у тебя был. Ну тот, на котором ты сюда приехал с Земли. Так сказать, твой космический звездолет.
– Звездолет… скажешь еще. Мотолыга[6] обычная.
– Рома, ты конкретизируй. Нам что мотолыга, что мамалыга – разницы не ощущаем. Тягач этот твой броней покрыт?
– Ну да. Тонкая, конечно, но броня. Да по сути это не тягач, а почти боевая машина пехоты.
– Вот это уже интереснее. Расскажи про башню.
– Какую башню? – ничего не понимал Макс.
– Тише! Рома сейчас расскажет. Давай, Рома.
– На машине у нас башня установлена, от бронетранспортера. Пулемет в ней есть, да только толку от него не будет. Даже если как-то снимем, боекомплекта нет.
– И чего же это вы без патронов катались? – вздохнул Кирпич.
– Так не война же. После замены движка обкатку делали, и заодно ребят с полигона забрали.
– Макс! Ты все понял?! – как-то торжественно спросил Кирпич.
– Ничего не понял. К чему весь этот разговор?
– Эх, как же тяжело мне с вами… Буй, где этот тягач утоп, я знаю. Там не так уж глубоко, и дно ровное, повышается до самой отмели, что от южного берега к востоку поворачивает. Шарили наши там когда-то, но ништяков не нашли. Редко туда почему-то хабар падает. Машина лежит на ровном дне, и весит она… Сколько весит?
– Около десяти тонн – точно не помню, – отозвался Роман, тоже недоумевая.
Поведение Кирпича было непонятным и необычным. Тот догадывался, что думают на его счет, и наконец сжалился, выдав сокровенное:
