– Не то чтобы устал… Но мне ведь не двадцать лет, и последнее время я не очень-то из поселка выбирался. Малоподвижный образ жизни, понимаешь… Все от непривычки. Дошли мы нормально – даже диксы не нападали, хотя мы их видели. Твари или умнеют, или и раньше такими были, но понимают, что на такую толпу лезть смысла мало. Один новичок с тепловым ударом свалился, всерьез, есть еще два перелома ног – не смотрят, куда ступают, вот и попадают ступнями в коралловые капканы. Еще девочку на рифах нашли, из сил выбившуюся. Похоже, два-три дня как попала сюда. Чудо, что столько протянула без пресной воды. Так что несут у нас не раненых, а пострадавших.
– Это хорошо, а то я, как носилки увидел, думал, столкнулись с кем-то всерьез.
– Про себя лучше расскажи, а то скороговоркой все выдал, ничего не понять.
– Давайте уж до берега дойдем, там, под пальмой, передохнете, и поговорим нормально. Заодно и с новенькими познакомитесь.
У Макса будто гора с плеч свалилась. В считаные часы город бронзовых людей, прежде мрачный, с неискоренимыми следами запустения и давней трагедии, преобразился. Повсюду зазвучали человеческие голоса, застучали инструменты – все меры по шумомаскировке были отменены. Без толку снующая туда-сюда малышня была сгруппирована в отдельном уголке, откуда выходить дозволялось только самым старшим и смышленым – в виде поощрения. Переулок возле кухни перекрыли временными навесами, расставив под ними наскоро сделанные бамбуковые столы, – получилась столовая для сотни, а то и больше едоков. По углам укрепления поднимали наблюдательные вышки, маскируя их среди крон деревьев и верхушек пальм.
И, что самое приятное, – на все это находились рабочие руки, и приказы отдавал уже не Макс. Теперь дефицита командных кадров нет, и это радует. Устал он единолично обо всем думать. Олег – такой же ненавидящий ответственность разгильдяй: переложить на него часть своей ноши Макс пробовал не один раз, и одинаково безуспешно.
От дел Макса оттереть не пытались – скорее, давали отдых. Его достижения в плане освоения острова и борьбы с готами сочли настолько великими, что свершитель заслужил право на покой. Естественно, временный. Ему пришлось долго и подробно рассказывать обо всех деталях разведки, мутной истории с пропавшими детьми, столкновении с отрядом черных. Прямо на заседание совета притащили трофейный ржавый пулемет, после чего каждый сунул нос в его нутро, и родился вывод о том, что механизм вполне работоспособен, если вычистить. Ну и патроны не мешало бы найти, потому как ни одного не имелось, а снарядить собранные готами гильзы не получится – в тропическом климате железо гниет быстро.
На заседание пригласили пару человек из смертников – эти ребятишки были у них если не главными, то уважаемыми. Обоих допросили об экспедиции, их прежнем житье-бытье и настроениях среди бывших невольников. По результатам беседы вызвали уцелевших «привилегированных рабов» – их более угнетенные «коллеги» в запале резни большую часть «элитных» поубивали, а оставшимся навешали тумаков. В итоге четверка уцелевших выглядела плохо, бедолаги пугались даже вежливых вопросов, и ничего интересного из них не вытянули.
Зато наглядно убедились, до какого жалкого состояния может довести покорное рабство. Ни воина из такого бедолаги уже не получится, ни самостоятельного человека. Забитые, заискивающие, всего пугающиеся. В принципе и смертников ждала такая участь, дай только им пожить в неволе подольше, как этим. Но редко у кого получалось протянуть больше полугода: сбор морепродуктов в самых опасных местах; рискованные экспедиции на Большой, где их, безоружных, мелкими группами отправляли к болотам за наркотической травой и бамбуком; произвол сильных мира сего, безнаказанно убивающих за мнимую или реальную провинность.
Главных вопросов, рассмотрение которых не терпело отлагательства, было два: что будем жрать и делать с готами.
С первым было все ясно. Точнее, ничего не ясно. Ни у кого из собравшихся не было опыта снабжения такого большого поселения. Мало того что слились вместе поселки Бизона и Люца, так добавилась толпа бывших рабов. В итоге набралось около четырех сотен человек, которых нужно чем-то кормить. Нечего и думать прожить за счет даров местной растительности: на кокосах желудок взбесится; фруктов-ягод не так уж много, сбор их трудоемок, новые вырастают не каждый день; огороды бронзовых людей заросли сорняками, то, что там сохранилось, можно использовать лишь как посевной материал, а урожай будет не скоро.
