— Дай-то Кварус, чтобы не понадобилась, — кивнул Ворон. — Буду только рад. Но подстраховаться не мешает.
— Дай-то Кварус, — эхом отозвалась Стеф. — Ну, полежи еще, постарайся уснуть. Я пойду узнаю насчет обеда.
Джефри устало кивнул и провалился в сон. Так быстро, что девушка даже не успела сказать что-то еще… может, очень важное… а может, она и не говорила ничего больше, кто знает?
Ворон спал сном ребенка. Таким же безмятежным и чистым.
В этом сне он видел многое… но грядущее запрещало делиться всем увиденным.
И поэтому Джефри просто спал.
Но спокойно спал только тот, прежний Джефри.
Картинка поменялась.
Теперь он видел себя, то есть Ворона, и Лейзо-на бредущими среди руин какого-то замка. Замок неизвестные архитекторы возвели на высоком холме.
Джефри едва волочил ноги. Обняв Джима за шею, он плелся следом, то и дело спотыкаясь.
— Держись, Ворон, — ободряюще говорил воин, утирая правой рукой сочащуюся из рассеченного лба кровь. — Держись… Все закончилось…
— Что «закончилось»? — спросил Джефри удивленно.
— Здорово тебя, видать, накрыли маги проклятые… — покачал головой Джим. — Эх, говорил я Его Величеству — догнать надо, добить всех, чтобы не повадились больше! Но нет… И что теперь?
— Что с королем? — прохрипел Ворон.
— Спаси Кварус его душу, — печально промолвил Джим вместо ответа.
Джефри закусил верхнюю губу.
Как же так вышло?
— Как-как! — Похоже, последнюю мысль он высказал вслух. — Дождались они, Ворон. Дождались. И не долго ведь пришлось ждать! Мыслимо ли — сами все королевство изничтожили! Нам бы собраться — так нет, все на себя тянут, под себя гребут. Каждый теперь сам себе и хозяин, и подчиненный! Тьфу, даже говорить не хочется…
Пророк стал вспоминать.
Шалаха низринулась в пропасть междоусобной войны — сразу после той тяжелой победы над армией некромантов. Джефри еще долго отходил после этого сражения, а когда пришел в себя, королевство уже раздробили на части, и каждая часть хотела стать главной.
С Генри II осталось крохотное число верноподданных. А ведь, кроме мятежников, на Шалаху обрушились уцелевшие некроманты…
И все же они разгромили врагов.
— Вот и пригодилась твоя дага, — грустно усмехнулся Джим. — И мой меч тоже. Эх, жаль, Кар не уцелел. Да и много кого жаль…
— Сколько нас осталось, Джим? — спросил пророк, замирая сердцем в ожидании ответа.
— Не знаю точно, Ворон. Но мало, очень мало. Наверное, не больше двух-трех десятков.
— Двух-трех десятков? — повторил Джефри напуганно. — Но как же так вышло?
— И те едва на ногах держатся, прям как ты. Но ты-то выберешься, я выберусь… мы сильные с тобой, Ворон. Мы вытерпим, подлечимся… только вот что делать дальше, как жить, где жить?
Пророк молчал.
— Мы ведь — последние, понимаешь, Ворон? Больше никого и нет! Все деревни сожжены, города уничтожены… Вот и замок барона, — Лейзон пнул подвернувшийся под ногу камешек, — одни развалины. Эх, славная была битва…
— А что со Стеф, Джим? — неожиданно спросил Джефри. — Она жива?
— Жива-жива, не волнуйся, — усмехнулся воин. — Ее только чуть-чуть зацепило, поменьше, чем нас, потрепало. Скоро, скоро увидишься с ней… Эх и вправду — что думать так далеко? Главное — сначала подлечиться, а потом уже и думать будем — куда, зачем…
Внезапно Ворон почувствовал странное волнение в воздухе. Словно совсем рядом творилась волшба.
Джефри постарался напрячься, распознать корни заклятия. И с ужасом понял, что корни эти — мертвые.
— Джим! — воскликнул пророк. — Кто-то творит волшбу, совсем близко! Какой-то темный маг!
«Или даже несколько, — подумал Ворон. — Потому что заклятие такой силы в одиночку сплести попросту невозможно».
— Что за чушь? — поморщился Лейзон. — Какая волшба? Мы же их всех перебили, никого не осталось!
— Нет, не всех… Кто-то, чувствую, остался…
Вспышка.
Вокруг — только мрак.
Джефри лежит, не в силах пошевелить даже пальцем. Может только открывать и закрывать глаза…
Или даже этого не может? Что, если вокруг на самом деле не так темно, просто он не способен поднять веки?
— Успокойся, — прозвучал неизвестный голос. Доносится он будто из самого сознания Джефри. — Ты в безопасности. Почувствуй, как затягиваются твои раны…
И действительно — левая рука уже почти не болит… Кровь больше не сочится из разбитых губ.
«Я… чувствую…» — подумал пророк. Сил, чтобы открыть рот и сказать хоть слово, не было. Только мысли еще подчиняются.
— Вот видишь… — продолжает голос. — Все хорошо…
«Но где я? Что это за место?»
— Это — твой дом.
«Мой дом — Фагос!»
— Раньше — да. Теперь — нет. Шалаха больше не существует, Джефри. Теперь твой дом — вечная ночь.
Сознание погасло. Голос молчал, и все мысли исчезли.
Вокруг не было ничего, только ночь, бесконечная и непроницаемая.
И вдруг перед глазами замелькали картинки. Они сменяли одна другую так быстро, что Джефри — нынешний, не прошлый — едва успевал их разглядеть.
Это были его заказы. Все до одного.
Женщины, мужчины. Молодые, зрелые, старые. Кинжалы, мечи, ножи, арбалеты.
И кровь, кровь, кровь…
Кровь на одеждах — жертвы и его собственной. Кровь на полу, кровь на камнях мостовой, на столе, на лезвии стилета… даги… палаша…
